«Исчезнет и он, и люди, давшие рекомендации». Ректор Сколтеха заверил, что создателей «чудо-воды» против коронавируса уберут из списка резидентов «Сколково»

На прошлой неделе появилась информация о том, что в «Сколково» была создана вода против коронавируса. Этот санитайзер называется «Магнарил», разработка была сделана компанией бизнесмена Дмитрия Балаболина. На прошлой неделе Павел Лобков уже обсуждал эту новость с Константином Севериновым, профессором Сколковского института науки и технологий. Однако 6 апреля в редакцию Дождя пришло письмо от Сколтеха: «Мы понимаем, что от авторов публикация не стоит ожидать полной компетентности в научноестественных областях, но мы ожидаем от них профессионализма, который в данном случае должен был проявиться в умении отличить некомпетентный административный хайп от реальных научных и технологических прорывов», — было сказано в письме. Антон Желнов вместе с Павлов Лобковым и ректором Сколковского института науки и технологий Александром Кулешовым разбирались, кто «административно хайпанул» на этой истории и что за изобретение было представлено в центре «Сколково». 

Желнов: Первый вопрос, наверно, к Паше. Собственно, эта вода. Что случилось?

Лобков: Рассказываю историю. Iz.ru, дальше Lenta.ru и все остальные, там, не знаю, уже к концу дня было 500, наверно, перепечаток, вплоть до региональных мелких изданий, что ученые в «Сколково», компания, которая называется «Акустическая заморозка продуктов», а это действительно компания ― резидент «Сколково», это есть на сайте «Сколково», я только что проверил.

Кулешов: Павел, заметьте, с 31 марта.

Лобков: Да. Резидент. Я просто рассказываю, как была история, Александр. Дальше мы начинаем это проверять, я смотрю технологию, у меня сразу оставшиеся на голове волосы встали дыбом, потому что это Петрик номер два абсолютный. Мы стали пытаться выяснить, а это все-таки был рабочий день, среда, хотя бы к этому имеет отношение «Сколково», Сколтех, вообще как это могло пройти экспертизу «Сколково». Вдруг обнаруживаем благодаря моим друзьям их фейсбук-группу, где висит письмо, направленное Аркадием Дворковичем Анастасии Раковой с просьбой протестировать это вещество, рекомендательное письмо было выдано этим жуликам, я настаиваю, что это жулики.

В конце концов это письмо мы не подтвердили, но были другие письма от Дворковича к господину Максютову, это глава НПО «Вектор», если кто вчера смотрел российские каналы, он дал первое свое интервью. Там об этом, конечно, ничего не говорилось, но тот факт, что сколковские ученые и административные начальники дают рекомендательные письма откровенному жулью, меня безумно взволновал. Мы об этом сделали материал в среду, уже Константин Свиридов это прокомментировал в пятницу.

Александр, что вы можете вообще сказать по этому поводу? Кто такой Балаболин и почему однозначно нельзя сказать: «Это не наш человек, мы к нему не имеем никакого отношения? Почему до сих пор этих слов не прозвучало?».

Кулешов: Павел, примерно такую же реакцию вызвала эта публикация и у нас. Если вы посмотрите состав подписантов письма консультативного научного совета, то вы увидите там, например, в качестве номера один председателя этого совета, нобелевского лауреата по химии Роджера Корнберга, профессора Стэнфордского университета, Владислава Панченко, директора РФФИ, и много замечательных уважаемых вполне людей.

Поскольку наша реакция была на это точно такая же: мелкий бизнесмен, по-моему, на нем зарегистрировано с десяток компаний, начиная с компании с замечательным названием «Береза» и еще что-то в этом роде, каким-то образом просочился, давайте употреблять это слово. Вы знаете, я скажу следующее, некую общую вещь. Наступают периоды в жизни каждого общества, когда появляются колдуны, маги, когда появляется столоверчение, Кашпировские, Чумаки и так далее. Понимаете, сейчас у меня такое ощущение, что мы находимся примерно в такой же ситуации, появляются «Магнарилы». Я вам могу привести еще десятки примеров.

Страшно ведь не то, что есть жулики, есть некомпетентные люди, это было всегда и будет всегда. И не то страшно, что они хотят на этом обогатиться. Страшно то, что у них находится поддержка, понимаете? То, что невозможно было бы еще себе представить какое-то количество лет назад, сейчас выглядит как вполне нормальная, естественная вещь.

Грубо говоря, вы совершенно правы, кстати, я читал ваш комментарий, он у меня сейчас перед глазами, вы абсолютно правы. Если говорить русским языком, что это такое? Всем нам хорошо известная хлорка, которую как бы облучили холодной плазмой. Можно ее облучить электронными пучками, можно шаманов с бубнами вокруг пустить. На самом деле это всем нам хорошо известная хлорка, которая производится сотнями миллионов тонн по всему миру. То, что она обладает дезинфицирующими свойствами, я думаю, вы сами хорошо знаете. Дезинфицируют, наверно, еще со времен Севастопольской войны хлоркой все, что можно дезинфицировать, да и сейчас то же самое. То есть в этом нет ничего драматического и, конечно, ничего нового.

Но возникает вопрос, каким образом это проскочило в «Сколково». Мы сейчас этим занимаемся и приняли соответствующие меры. Хочу, правда, еще раз повторить одну вещь. У нас существует понятие экосистемы «Сколково», в которую входит Сколтех как отдельное юридическое лицо, в которую входит Фонд «Сколково», в которую входит, наверно, еще с полдюжины, а может, и больше, различных организаций, которые завязываются только на некий очень высоко стоящий совет директоров. А так, в принципе, каждая из организаций работает совершенно самостоятельно.

Однако случай был такой, мы на него, даже сейчас не могу вспомнить, наткнулись на него достаточно случайно тоже. Но отозвались тут же, абсолютно дружно, весь консультационный научный совет. Там много достойных людей, начиная от нашего бывшего президента Академии наук, как бы кто по этому поводу… Как бы к нему кто ни относился, Владимир Евгеньевич Фортов. Роджер Корнберг, Зельман, профессор Университета Южной Калифорнии, очень известный медик, врач прекрасный и так далее.

Короче говоря, под письмом подписался весь совет, очень заслуженные в основном, я не говорю про себя, конечно, но в основном очень заслуженные люди с прекрасным научным бэкграундом, с прекрасным именем. А то, что вы написали, точнее сказать, то, я вижу, написано как выдержка из предыдущей передачи, что ж, под каждым словом можно подписаться. Да, действительно, Петрик курит в сторонке.

Лобков: Скажите, пожалуйста, а можно ли рассчитывать на то, что фамилия господина Балаболина исчезнет из списка резидентов Фонда «Сколково»? Тем более что я изучил…

Кулешов: Даже не сомневайтесь в этом ни одной секунды. Исчезнет и он, и те люди, которые давали ему рекомендации. Они исчезнут.

Лобков: Как, Дворкович исчезнет?

Кулешов: Не сомневайтесь в этом ни одной секунды.

Лобков: А Аркадий Дворкович? Как объяснить попадание на столь высокий уровень подобной экспертизы?

Кулешов: Вы знаете, Павел, это я вам советую спросить у него.

Лобков: Мы пытаемся сейчас.

Кулешов: Я, по крайней мере, такой вопрос ему обязательно задам. Ну, а если вам удастся это сделать, я советую вам спросить у него. Я этот вопрос обязательно задам.

Лобков: Да, большое вам спасибо.

Желнов: А ваша версия, Александр, все-таки как это могло произойти? Как такие утечки вообще, не утечки, а оплошности могут происходить? Вот на конкретном примере.

Кулешов: Понимаете, пример нам очень хорошо известен. Мы мгновенно выявили трех рецензентов. Надо сказать, что делать, у нас почти тысяча экспертов. К сожалению, они меняются, к сожалению, не всегда удается отследить качество этих экспертов. В общем, мы должны понимать, что это процесс, то есть живой организм.

Вы знаете, я сижу в грантовом комитете. Если я считаю, что эксперт плохой, я ставлю ему оценку, двойку. Если он набирает, например, три двойки, то он автоматически выпадает. Это процесс, но надо понимать, что, к сожалению, у нас экспертиза в нашей стране за последние тридцать лет если не исчезла, то ее возможности сократились в сотни раз. Это правда. Там, правда, не только наши ученые, конечно, там ученые из-за рубежа, с хорошими именами, то есть ни в коем случае нельзя говорить, что сколковская экспертиза ― это нечто невообразимое. Это не так. Но, к сожалению, да, происходят такие случаи. Мы на них немедленно отреагируем, имена этих людей известны, мгновенно вылетят оттуда. Что же делать?

Желнов: Видимо, Аркадию Дворковичу…

Кулешов: Простите, самое главное, что мы способны к самоочищению. Это очень важно. Да, бывают накладки, это безусловная накладка, но то, что мы на это реагируем, то, что мы первые на это среагировали, заметьте, мы первые на это среагировали, это означает, что мы способны к самоочищению. Это очень важно.

Желнов: Супер! Спасибо вам за эти разъяснения.

Лобков: Да, спасибо, а мы вам в этом самоочищении, безусловно, поможем, потому что мы тоже следим за подобными случаями.

Кулешов: Вы уже помогли, потому что ваш комментарий был совершенно замечательный.

Лобков: Спасибо. Я не буду говорить сегодня об одном случае. Представители одной очень крупной компании сказали, что они выпустили маску с ультрафиолетовым стерилизатором внутри. Я пока не выясню, как они то, что обычно помещается в огромном ящике, этот стерилизатор ультрафиолетовый, засунули внутрь маски, я ведь не успокоюсь тоже. Я этим займусь на этой неделе.

Желнов: Да, будем разоблачать новых мошенников, как ты утверждаешь. Скажите, пожалуйста, Александр, хотел у вас еще спросить все-таки про реакцию Аркадия Дворковича, сопредседателя совета Фонда «Сколково», почему это имя, собственно, всплывает у нас в эфире, на кого ссылался Павел. Он знает об этой сложившейся ситуации? Я понимаю, что вы сказали переадресовать этот вопрос ему, мы это сделаем, но вы как-то внутри все равно пытались донести?

Кулешов: Дело все это очень недавнее. Я совершенно твердо могу обещать, вы можете вернуться к этому вопросу через определенное время, я вам совершенно твердо могу обещать, что я обязательно буду иметь беседу по этому поводу, как это произошло, почему и так далее.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.
Фото: ТАСС

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю