Чему учили Pussy Riot. Интервью с проректором вуза Марии Алехиной

Здесь и сейчас
7 августа 2012
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Наталья Бежина, проректор Института журналистики и литературного творчества, где учится Мария Алехина (одна из участниц панк-группы Pussy Riot, прим. ред.), рассказала об учебе студентки, образовании и о том, что делать за пределами вуза.

Казнин: Как вы ответите на эти обвинения, неожиданные, в общем-то, для всех?

Бежина: В этом процессе масса передергиваний, если не сказать больше. Одному из них я была свидетелем, поскольку выступала в защиту Маши. Ситуация такова: на прямой вопрос прямой адвоката потерпевших: «Каков статус ВУЗа?», я ответила, что ВУЗ не государственный. Заметьте, не «не частный», а «не государственный». Затем у меня спросили, есть ли у ВУЗа аккредитация. Я ответила: «Да, конечно». С какого года? На этот вопрос я ответила тоже,  и  что же я услышала сегодня? Я услышала, что Маша училась в непонятном частном университете, у которого нет госаккредитации.

Макеева: Из чьих уст это звучало?

Бежина: Того же адвоката, который меня допрашивал.

Казнин: Вы поправили его?

Бежина: Я следила за процессом по интернету, поскольку проблемы со здоровьем возникли.

Казнин: То есть, вы серьезно не расцениваете требование разобраться с ВУЗами?

Бежина: Дело в  том, что адвокаты почему-то заинтересовались одной из дисциплин, которая преподается в нашем институте. Называется она «История тайных учений в культуре». На мой взгляд просвещенные и образованные люди понимают, что это такое. То есть, это часть культурологии. Для примера могу назвать несколько тем, которые читаются в этом курсе, но, прежде, хотела уточнить, что информация о часах, постепенно увеличивающихся к четвертому курсу, - неправда. Этот курс читают только старшим курсам, людям уже подготовленным, которые изучили историю мировой литературы, всемирную историю и так далее - очень много различных предметов. Например, есть такие темы, как Рудольф Штаймер и Михаил Чехов, Мерльхольд. Сталин, Гуджиев.

Казнин: Позиция Марии была как-то обозначена в вашем общении?

Бежина: Если бы, например, Мария поговорила перед тем, как осуществлять это действие, наверное, я бы ей сказала, что не стоит идти именно туда. Можно это сделать где-нибудь в другом месте.

Казнин: А почему бы вы ей это сказали?

Бежина: Мне кажется, что место все-таки неправильно выбрано. Хотя это тема для размышлений. Если углубляться, то можно задаться вопросом, правильно ли было вообще восстанавливать этот храм.

Макеева: Вернемся к тому, во что это все вытекает. Вы можете получить письмо, в котором будет указанно, что вы проморгали своих подопечных и составили учебную программу, которая могла способствовать их ненавистью к православию. Ваши действия?

Бежина: Я приглашу людей, которые пришлют письмо, прийти к нам в институт, прослушать лекции, которые их смущают.

Казнин: Ну, это же в целом все абсурдно звучит и выглядит?

Бежина: Для меня, по крайней мере, точно.

Макеева: Это вообще у вас в первый раз такое?

Бежина: Попытка внедрить воспитание была. Пытались какие-то программы делать, назначать ректоров по воспитанию.

Макеева: В какое время это все предпринималось?

Бежина: Несколько лет назад. Я точно не помню, лет пять, наверное. Потом от этой практики отказались, она не продуктивная. Люди взрослые. Если они пришли в конкретный ВУЗ, значит, понимают, зачем туда пришли. По крайней мере, у нас такие студены.

Макеева: А ректоры по воспитанию, их присылали откуда-то?

Бежина: Нет, наверное, своих воспитателей должны были  выращивать или назначать, я не знаю.

Казнин: А если будет письмо с просьбой следить за студентами и каким-то образом заблаговременно извещать, вести с ними разъяснительные беседы, смотреть за их политической благонадежностью и так далее?

Бежина:  Начиная с осени прошлого года, когда у нас все и началось. Мы своих студентов, оберегая от таких поступков, опасаясь за их жизнь, просили не быть особо активными. Ну, я  бы не хотела, чтобы кто-то из моих студентов получил дубинкой по голове. Что значит предупреждать? Институт журналистики. Профессия обязывает быть там, где что-то происходит, наблюдать, описывать, делать какие-то выводы. С этим мы уже не справимся, да и не должны справляться. Пожалуй, меня волнует их безопасность, в первую очередь.

Макеева: Были ли какие-то сигналы - студенты, которые не посещали занятия, а потом говорили, что отсидели 15 суток?

Бежина: Нет, сигналов не было. Они занятия посещают. Можно долго говорить о нашем институте, почему они посещают наши занятия.

Казнин: А вас удивило то, что случилось с вашей студенткой?

Бежина: Ну, начнем с того, что я вообще не слышала об этом движении и узнала о нем тогда, когда пришли полицейские в институт, разыскивая Машу. Конечно, мы встревожились и вначале не поняли, что происходит.

Казнин: А как вам объяснили, по какому поводу они пришли?

Бежина: Нам сказали, что произошла некая акция в храме Христа Спасителя, в которой, якобы, участвовала наша студентка Мария Алехина. Спросили, где она сейчас. Они пришли в будний день, но у Маши особый график.

Макеева: А что за особый график?

Бежина: Группа, которая учится по субботам и воскресениям. Такая оптимальная форма для работающих журналистов и тех, у кого есть маленькие дети. Я, в первую очередь, хотела услышать Машу и попыталась с ней связаться. Это мне удалось, и первое, что она мне сказала: «Наталья Игоревна, не верьте всей этой грязи, которая пишется у нас в интернете». Через какое-то время Маша была арестована. А потом пришел представитель следствия, просил характеристики Марии.

Казнин: А двух других девушек вы знаете?

Бежина: Нет.

Макеева: Мария Алехина какой-то необычный человек? Она отличается от всех остальных студентов?

Бежина: Может, это банально звучит, но для меня каждый студент - особый человек. Маша - талантлива, пишет стихи. У меня есть отзывы ее руководителей, письма студентов.

Макеева: А что за письма студентов?

Бежина: Когда все это произошло, и мы узнали, что Маша арестована, все были в тревоге в недоумении, огорчении. Сами понимаете, ситуация нестандартная. И когда следователь попросил написать характеристику, я решила, что ее будет мало,  и попросила написать руководителей ее классов. Потом студенты сами, по собственной инициативе, написали письмо в ее защиту и поддержку.

Казнин:  Трех девушек на скамье подсудимых называют от «бедных девочек» до «последователей чертей Достоевского». Есть и промежуточные еще эпитеты. Как вы для себя это прокомментируете? В этих эпитетах есть доля правды?

Бежина: Меня оскорбляют те эпитеты, которые вы упомянули в конце. Меня особенно оскорбляют снисходительность  некоторых людей, которые готовы простить, но при этом готовы выпороть  и телесно наказать. Мне это очень не нравится. Кто-то говорит о том, что они станут известными певицами, панк-группами и так далее, и они себе этим заработали популярность. Популярность они и так себе заработали, но я уверенна, что Маша продолжит учиться, заниматься своей семьей. Я надеюсь, что она сможет стать хорошим журналистом после всей этой истории, окончив наш институт.

Макеева:  Место в ВУЗе будет ее ждать?

Бежина: Да.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.