Бывшая заключенная Ноэль: матерей с детьми выпускают только по звонку

Здесь и сейчас
16 января 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

«Алехина не сможет перевоспитаться, живя дома и будучи занятой ребенком» – с такими словами судья Галина Ефремова отказала участнице группы Pussy Riot в ходатайстве об отсрочке наказания до 2022 года на основании того, что у нее несовершеннолетний ребенок.

Наличие ребенка, продолжила судья, не помешало Алехиной совершить тяжкое преступление. К процессу в провинциальном городе Березники готовились долго. Сегодня туда приехала сотня журналистов и блогеров из Москвы. В зале суда вместо железной клетки установили стеклянный аквариум и даже провели небольшой косметический ремонт. Для заседания отвели самый большой зал, на 50 человек, а при входе в суд обыскивали так тщательно, что даже заставляли снимать ремни и расшнуровывать ботинки.

Практика подобной отсрочки наказания в России существует, наиболее известный случай – дело Анны Шавенковой, которая в Иркутске была осуждена за ДТП со смертельным исходом на три года колонии, но так как у нее маленький ребенок, девушке отложили отсидку до 2024 года.

Был и другой известный случай – Светланы Бахминой. У юриста ЮКОСа на момент ареста было два несовершеннолетних сына. В тюрьме она родила дочь. Но только невероятными усилиями правозащитников, письмами Путину и Медведеву удалось добиться досрочного освобождения.

Суды над матерями обсудили с нашими гостями – приемной матерью ребенка, родившегося в тюрьме, Натальей Кудрявцевой и руководителем проекта «Тюремные дети» Марией Ноэль.

Лобков: Сегодняшний приговор типичен?

Ноэль: Безусловно, типичный. Если очень вдуматься в то, что подразумевает статья 82 Уголовного кодекса РФ «отсрочек исполнения наказания до достижения младшим ребенком 14 лет». Мама, освободившись, до достижения ребенком 14 лет ходит и ежемесячно отмечается в определенную службу. У Маши, насколько я знаю, 4-летний ребенок, то есть еще 10 лет – это крайне редкий случай. Даже мамам, которые отбывают наказания со своими детьми, которые находятся в колониях в Домах ребенка, эта мера применяется крайне редко – из 100 человек к одной.

Лобков: От чего это зависит? Насколько это прописано в законе и зависит от личного отношения судьи?

Ноэль: Здесь нет личного отношения судьи, я думаю. Здесь речь идет о практике. Если у нас нет практики по применения ст. 305 Уголовного кодекса РФ «Наказание судьи за заведомо неправосудный приговор». Так же нет в практике применения ст. 82 в отношении матерей. Эти слова, которые звучат в решении суда, формальные, понятые и «всегда». Личного отношения нет, но судье сказано «не выпускаем». Дело не только в Алехиной. Само по себе это так: просто не выпускаем.

Арно: Наташа, а вы следили?

Кудрявцева: Я понимаю, что в этих случаях никто не думает о детях. Самая большая проблема – ребенок, который остается без мамы. Прежде, чем принимать решение, судье нужно рассматривать и то, как будет жить этот ребенок дальше. Статья нетяжкая в этой ситуации. Мамочки, сидящие по нетяжким статьям, а дети, отбывающие наказание вместе с ними в тюрьме, а потом переходят в детский дом и живут там, - огромная проблема. В нашем государстве ее не то, что не решают. Ее даже не озвучивают. Наше правительство не думает о детях. Никакие сироты никому не нужны. Дети рождаются в тюрьме.

Лобков: А ваш случай какой?

Кудрявцева: Приемная девочка, которая живет в моей семье, родилась в тюрьме. Три года ребенок отсидел в тюрьме совершенно ни за что, вместе со своей мамой. Они живут порознь в большинстве случаев. Они видят маму один час в день. Мама за это время не привыкает к ребенку. Ребенок отбывает наказание в детском доме при колонии и не видит ничего, кроме колючей проволоки и белого забора. Через три года ребенка перевозят в детский дом, где условия такие же.

Ноэль: Если некому из родственников забрать,  тогда ребенок отправляется в детский дом. Мы занимаемся решением этого вопроса.

Арно: Одна из причин, по которой Алехиной было отказано, - не выполняла обязанностей по воспитанию сына. Конкретно – не водила в кружки. Вменяется халатность. Анне Шавенковой, которая наехала на гуляющих девушек, не бросилась к людям, а стала рассматривать свою машину. Ей не только отсрочили наказание, но и уменьшили его.

Ноэль: Если отделить юридическую сторону вопроса от моральной, то юридическая сторона, то есть ст. 82 Уголовного кодекса не применяется в российском законодательстве. Применяется лишь тогда, когда есть в соответствии с телефонным правом понимание, что человек не должен сидеть, не должен отбывать наказание, связанное с лишением свободы. Тогда оно применяется, как в случае с Шавенковой. Но основная наша задача – сделать так, чтобы ст. 82 была гуманизирована, чтобы она была директивной, не рекомендательной, чтобы у мам была возможность отстрочить исполнения наказания.

Лобков: Как это сделать, если у судей есть обвинительный и нравоучительный уклон?

Кудрявцева: У нас идут показательные выступления: Алехина сама плохая, а еще ребенок есть, значит, плохая мама – чтобы другие так не сделали. Все понимают, что дело имеет определенную галочку. Таких детей жалко больше всего. Два года без мамы: ребенок отвыкнет от мамы, она отвыкнет от него. Это больно для мамы.   

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.