Биеннале в Венеции: итоги

Здесь и сейчас
6 июня 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть
Об итогах биеннале в Венеции и покупке коллекции книг и личных вещей Владимира Набокова рассказывает наш обозреватель Анна Монгайт.

Монгайт: В субботу, как это всегда бывает, на 4-й день работы биеннале вручали призы. Несмотря на то, что биеннале будет работать еще до конца ноября, и в принципе, все желающие смогут увидеть павильоны и работы победителей. Все вручалось, как обычно, без помпы и пафоса. В центре садов биеннале установили стулья и микрофоны, и вся церемония длилась 30 минут. Кому вручаются главные премии? – художнику и национальному павильону. На этот раз лучшим художником стал Кристиан Марклей за видео «Часы». Это действительно очень интересный проект, и в России его уже показывали в «Гараже». Это такой фильм, который идет 24 часа. На экране беспрерывно показываются часы; время всегда синхронизировано со временем в точке экспонирования: в России оно совпадало с российским, в Венеции, соответственно, с итальянским. Очень эффектный проект, самый длинный, наверное, фильм в истории и пользовался большим успехом на биеннале, его показывали в арсенале. Надо сказать, что русские получили золотого льва фактически всего один раз. Это был художник Илья Кабаков, который в 1993 году за тотальную инсталляцию «Красный вагон» получил «Золотого льва». Что такое «Красный вагон»? Это был действительно красный вагон, который внедрили в пространство садов биеннале, на крышу нашего павильона, внутри была полная разруха, и это олицетворяло ситуацию в российской истории на тот момент. Что же все-таки важнее: художник или павильон? Конечно же, важнее премия для государства. Надо сказать у русских сейчас нет шансов. Премия достаточно политизированная и российская политика мешает русскому современному искусству получить «Золотого льва» за национальный павильон. Так, во всяком случае, считают эксперты. И также, например, израильская политика мешает израильским художникам. И говорят, что у израильского павильона тоже в ближайшие годы не будет шансов. Зато ничто не мешает Германии. Именно немецкий павильон взял этот престижный приз и немецкий художник Кристоф Шлингензиф. 49-летний художник умер за полгода до открытия биеннале. Между тем, его проект все-таки завершили и недоброжелатели говорят, что, конечно же, смерть художника сыграла здесь важную роль. Давайте дадим слово куратору немецкого павильона, и она расскажет о художнике.

Гэнсхаймер: После смерти Кристофа Шлингензифа, когда мы поняли, что никогда больше мы донесем его идеи, и в том числе, которые он хотел воплотить и в этом павильоне, мы решили просто показать его работы, представить международной аудитории на такой площадке. Он очень известен в немецко-говорящих странах, но есть много мест, де его не знают вообще. Моя цель – показать его работы, и я горда, что наш павильон ценят зрители и оценило жюри. Мне кажется, что искусство должно меньше заботиться о форме и больше о содержании. Я думаю, что мы живем в такое время, когда люди все меньше интересуются технической стороной, и все больше смыслом.

Монгайт: Надо представить себе немецкий павильон – это классический пример фашистской архитектуры. 1938 год, архитектор Эрнст Хайгер. Вот что придумал Шлингензиф – он превратил это фашистское сооружение в храм: деревянные скамьи, окна заклеены пленкой с витражами и надписями «выход», чучело и видеоэкраны по периметру, на которых показываются специальные траурные церемонии, карнавалы художественной группы «Флюксус» – это такие перфомансистами, создающие антиискусство в 1960 годах. Шлингензиф назвал свой проект «Церковь страха перед чужим во мне». Дело в том, что он умер от рака и в последние годы рак и метастазы были формальным поводом для вдохновения в его творчестве. Шлингензиф действительно знаменитый немецкий художник. Искусствоведы знают его проект «Вагнер гонки», когда по дорогам области Рура, во время рурской биеннале носились гоночные автомобили, из которых доносились вагнеровские оперы. А в 1998 году он изобрел партию «Шанс 2000», которая действительно участвовала в выборах в Бундестаг и устраивала перформансы у резиденции канцлера Коля и перед роскошным берлинским универмагом KaDeWe, куда впервые в истории Кристофу Шлингензифу был запрещен вход. Между тем, храм Кристофа Шлингензифа на Венецианской биеннале открыт до конца ноября и все верующие в современное искусство смогут его посетить.

Арно: Хотели спросить вас про светские междоусобицы между Дарьей и Стеллой, но нам принесли вопрос. Во время выпуска стало известно, что коллекция книг и личных вещей писателя Владимира Набокова продана в частном порядке до проведения торгов дома Кристис за 500 тысяч фунтов, а торги намечались на 13-ое. Как это так?

Монгайт: Это действительно сенсация, потому очень редко, когда срываются торги и целая коллекция продается до начала самого аукциона. Обычно это бывает в том случае, когда коллекционерам предлагается сумма серьезно превышающая эстимейт. Это как раз такой случай – имя коллекционера неизвестно. Точно такая же история была, если помните, с коллекцией Ростроповича и Вишневской, когда ее до торгов купил Алишер Усманов. Но он ее купил для государства и переговоры, как известно, велись государственными чиновниками. В данной ситуации, действительно, очень серьезно перекрывающая эстимейт сумма.

Фишман: То есть, кто-то так любит Набокова?

Монгайт: Можно вполне себе представить этого человека, не надо так удивляться. Это действительно ценные вещи, это его книги, которые он дарил своей жене Вере с зарисовками бабочек; известно, что Набоков это не только знаменитый писатель, но и был очень успешным энтомологом, и в 40-м году, когда он переехал в Америку, он сначала работал куратором отдела чешуекрылых в музее сравнительной зоологии Гарварда. Там же в этой коллекции есть и тот самый сачок, которым он ловил бабочек. И еще одна очень интересная вещь – очень высокий стол. Дело в том, что, как и Хемингуэй Набоков поначалу, когда не привык еще к печатной машинке, писал стоя. И в том числе, там есть еще две замечательные машинки с кириллицей и латиницей, на которых он писал свои знаменитые книги и, например, шахматы, в которые он любил играть, и эстимейт был 800 тысяч фунтов, то есть тоже достаточно много.

Арно: А мы хотя бы узнаем, кто купил эту коллекцию?

Монгайт: Это абсолютно неизвестно. Если коллекционер не желает стать известным…

Арно: Подсказывают, что Михаил Фишман – шутят наши редакторы.

Монгайт: Он как-то не очень заинтересовался, думаю, что это не он. Но, в любом случае, это замечательное собрание и будет замечательно, если этот человек, во-первых, из России, потому что он сможет вернуть потрясающую коллекцию домой. А во-вторых, было бы неплохо, если бы он подарил ее какому-нибудь российскому музею. Но это только пожелания телеканала Дождь. Сможете – подарите, нет – оставляйте себе.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия