Автор "Письма 55" пришел послушать Лебедева

Здесь и сейчас
3 июня 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Платон Лебедев вслед за Михаилом Ходороковским выступил сегодня в Басманном суде. Бывшие руководители ЮКОСа впервые появились в суде в качестве свидетелей.

Они выступают в процессе по делу бывшего руководителя компании "Фаргойл" Антонио Вальдес-Гарсиа, который, по версии следствия, участвовал в махинациях по перепродаже нефти через подконтрольные ЮКОСу фирмы.

Сегодня Платон Лебедев заявил: Антонио Вальдес-Гарсиа не мог похищать нефть. Сам Лебедев не знал его и никогда не давал никаких указаний. Вчера о непричастности Вальдес-Гарсиа к хищениям нефти заявил и бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский.

Антонио Вальдес-Гарсиа задержали в 2005 году. По его словам, за отказ лжесвидетельствовать против Ходорковского и Лебедева его пытали . В 2007 году ему удалось бежать и сейчас он в международном розыске.

О сегодняшнем процессе говорим с Денисом Дворниковым, председателем Общественного комитета "За открытость правосудия", автором письма 55-ти о давлении СМИ на суд. Он провел весь день на заседании.

Писпанен: Я не очень хорошо поняла – вы первый раз были вообще на судебном заседании относительно дела ЮКОСа?

Дворников: Да, это первое явление.

Фишман: А зачем вы туда пошли?:

Дворников: Поскольку это такое логическое развитие этого проекта, который я начал еще несколько лет назад, этот окоп…

Писпанен: Тогда я не очень хорошо понимаю. То есть вы были инициатором «Письма 55», не будучи даже на судебных заседаниях?

Дворников: Да. Именно поэтому, собственно говоря, источником информации для меня были СМИ, и многие интонации, которые там выражались, требовали. Я сравниваю «Письмо 55» с таким громким, когда набираешь холодной воды, у кого-то истерика, и надо срочно его привести в чувство…

Писпанен: Это же тоже самое – книгу мы не читали…

Дворников: Как раз читали книгу – мы читали газеты, читали то, как характеризуется правосудие в России. Все события, которые происходили и описывались в СМИ, в том числе и Васильевой и т.д., они вызывали такой резонанс, что уже помимо этого дела был полный подрыв доверия к судебной системе. Поэтому нужно было немножко людей остудить.

Писпанен: То есть вы считаете, что СМИ подорвали доверие к судебной системе России?

Дворников: Не только СМИ, и некоторые комментаторы. Не все СМИ.

Фишман: А зачем вы пошли на суд, на процесс Вальдеса-Гарсии?

Дворников: Хочу видеть своими глазами, хочу сам комментировать. Я придумал проект твиттертаж судебных процессов, я хожу, веду прямой Twitter-репортаж непосредственно с интересных, громких дел, где та информация, которую я вижу, слышу, без, скажем так, никакой внутренней цензуры, в таком режиме просто быть не может напрямую.

Фишман: На каких процессах вы еще бывали?

Дворников: Был Кашин против Якеменко, Самойлов.

Фишман: То есть вы ходите на все резонансные процессы. А с какого момента вы возглавили общественный комитет защиты правосудия?

Дворников: Я его создал, формализован был в прошлом году, непосредственно деятельность, связанная с моим общением с судебной системой, ведется уже более 3 лет.

Фишман: Какой был первый процесс, на котором вы физически присутствовали в суде?

Дворников: Первый процесс я как юрист вел, я же все-таки еще работал в юридической компании, и в коллегии адвокатов.

Писпанен: У вас была полная ясная картина, что оказывается давление на судей, и их нужно срочно защищать от нас, от общественности, от журналистов?

Дворников: Обсуждать суды надо, но появлялись уже такие интонации, пошел уже такой тренд, который требовалось что-то сказать и с той стороны. Суд – это у нас соперничество позиций, это диалог.

Писпанен: Точно такой же тренд, например, был окружающие суды Ходорковского и Лебедева, раз уж мы о них говорим, и со стороны СМИ на них точно так же писали очень жесткие репортажи, показывали ну просто адские сюжеты по телевидению, федеральным телеканалам. Почему вы именно эту сторону заняли, а не ту?

Дворников: Я занял сторону как раз посередине.

Писпанен: Но «Письмо 55» показывает, какую сторону вы занимаете.

Дворников: Хочу сказать, пользуясь случаем, «Письмо 55» не является письмом против Ходорковского.

Фишман: По факту оно, конечно, направлено против Ходорковского, формально, может быть, это не так. Но по крайней мере, так понимают те, кто это письмо прочитал.

Дворников: Это выглядит так для тех, кому хочется, чтобы появилось такое письмо.

Писпанен: Оно же и появилось, значит, он сыграло на руку ровно тем людям, которые его ждали.

Фишан: Предлагаю отвлечься от этого письма, мы это все обсуждали, все прекрасно разобрались с этими письмами. Какие еще процессы вы планируете посетить в таком качестве наблюдателя, который рассказывает, что на них происходит.

Дворников: Сейчас, я думаю, количество процессов будет к выборам увеличиваться, потому что неизбежна избирательная кампания, она будет провоцировать те или иные высказывания, которые не всем будут нравиться. Мы сейчас планируем провести с моими коллегами мероприятие, посвященное вопросу репутации как в правовом формате, как в политическом. Мне кажется, это очень интересная тема, потому что, с одной стороны, у нас есть такие определения как оценочное суждение, а с другой стороны, люди себе позволяют себе слишком много.

Писпанен: Эти оценочные суждения в двух с половиной газетах, на телевидении этого практически нет.

Фишман: Понятен прекрасно смысл этого проекта. Те процессы, которые, как считают в Кремле, могут причинить некий репутационный ущерб властям, нуждаются в некоторой общественной поддержке из зала суда, так скажем. Я так понимаю смысл этого проекта.

Дворников: Вы имеете в виду, я кремлевский пропагандон или как?

Фишман: Нет, ну это вы говорите, не я. У меня вопрос такой – например, сейчас был арестован возможный убийца Анны Политковской. Вы собираетесь присутствовать на этом процессе?

Дворников: Да, интересно.

Писпанен: Хотя его адвокаты говорят, что уже доказано, что ДНК не его было на пистолете.

Фишман: Просто вам не пришло в голову его, например, назвать, это очевидно, из тех процессов, который будет очень громким, но вы его не перечисляете. Перечисляете те процессы, которые именно чувствительны с точки зрения сугубо политической, а не практической. По крайней мере, это следует из того, что вы говорите.

Дворников: Вы неправы. На самом деле, все дела, которые интересны, даже, может быть, медийно могут проигрывать, но интересны с какой-то точки зрения правовой коллизии. Я вижу своей миссией не просто освещать эти процессы, а как-то сблизить блогерскую общественность с тем скучняком, который творится на суде. Сегодняшнее заседание было, на самом деле, многие ваши коллеги просто переставали писать, потому что невозможно обработать в голове все это количество юрлиц, взаимосвязей, кто какой трейдер, где покупал, сколько этих трейдеров. Это какой-то перегруз системы возникает.

Писпанен: Главное, чтобы судьи могли обработать это в своей голове.

Дворников: Пользуясь случаем, хочу сказать, что это издевательство – при такой температуре и в такой духоте вообще заставлять людей принимать такие серьезные государственные решения.

Фишан: А какое ваше мнение по этому делу Вальдеса-Гарсии, что вы по нему думаете? Он виновен или нет?

Дворников: У меня, как и у других коллег, произошел перегруз системы.

Писпанен: От жары или от количества спецтерминов?

Дворников: Жара, духота и количества спецтерминов.

Писпанен: Хорошо, тогда именно к практике возвращаемся. У меня распечатка вашего Twitter-а, твиттертаж, и нигде не сказано о том, что судья очень много перебивала Лебедева и не давала практически ему высказаться, равно как и было вчера на процессе Ходорковского, где он выступал свидетелем.

Дворников: У нее была очень сложная задача.

Писпанен: Но это ее работа.

Дворников: Понятно. У нее сидит два десятка журналистов, у нее непростой свидетель, и каждое слово, прозвучавшее в этом густом, жарком воздухе, имеет какие-то правовые и политические последствия. Понятно, что было напряжение.

Писпанен: Вы не отвечаете на вопрос – почему вы об этом не написали?

Дворников: Вот видите, вы меня сейчас тоже начинаете подгонять. Она точно так же подгоняла человека к ответу.

Писпанен: Да, но мы-то ограничены рамками времени, а она нет.

Дворников: В любом случае она ограничена силами своего организма, организмов присутствующих.

Писпанен: То есть судье тяжело вести процесс – вы это хотите сказать? Было жарко – поеду лучше я на дачу?

Дворников: Нет. Ну не настолько, вы утрируете все-таки. Тем не менее, председатель Верховного суда сейчас озвучил предложение о том, чтобы законодательно утвердить норму, сколько вообще судья может дел рассматривать с учетом именно научных данных, в том числе, и здоровья.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия