Анастасия Волочкова: Дмитриченко и Цискаридзе ни при чем, это конфликт крупного бизнеса

Здесь и сейчас
18 марта 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
В деле о нападении на худрука балетной труппы Большого театра Сергея Филина всплыло имя Николая Цискаридзе. Якобы во время своего первого допроса Филин назвал следователям фамилию Цискаридзе среди тех, кто мог быть главным заказчиком преступления, ­­– пишут «Известия».

 Между тем, сам Цискаридзе в интервью НТВ заявил, что труппа Большого конфликтовала со своим худруком Филиным все последние два года и была недовольна тем, что он возглавляет профсоюз театра. Цискаридзе пояснил, что неделю назад артисты Большого вопреки Филину выбрали новым руководителем профсоюза Павла Дмитриченко; к нему больше доверия даже несмотря на то, что Дмитриченко сейчас под следствием.
Слова Цискаридзе оперативно поправила пресс-служба театра: Филин действительно больше не руководит профсоюзом, но случилось это несколько месяцев назад. Совмещать две должности невозможно, заявили там. Пресс-служба Большого для комментариев весь день недоступна, отказался общаться с ДОЖДЕМ и сам Цискаридзе.

Проблемы в Большом театре мы обсудили с Анастасией Волочковой, балериной, заслуженной артисткой Российской Федерации.

Казнин: Здравствуйте!

Волочкова: Я рада вас приветствовать, могу сказать, вы знали, кого пригласить. Я никогда в жизни не отказываюсь ни от комментариев, ни от той жизненной позиции, которая у меня есть.

Писпанен: Расскажите нам ее, пожалуйста. Как вы относитесь к тому, что происходит?

Волочкова: То, что происходит в Большом театре на протяжении уже 12 лет, можно обозначить тремя словами: беспредел, коррупция и, судя по последним событиям, и криминал. История, произошедшая с Сергеем Филиным, не имеет никакого отношения ни к творческим конфликтам, ни к выяснению личных отношений. Это результат той внутриполитической ситуации, которая возникла в самом Большом театре. Здесь не может быть безучастным и непричастным к этому ни руководство Большого театра, ни директор, ни та мафия, которая существует вокруг Большого театра. Это все дошло до своего пика. Балетный мир – мир большой конкуренции. Но никогда в жизни не доходило до криминальных разборок.

Писпанен: А в театре знают этих людей: заказчиков, исполнителей?

Волочкова: Я думаю, что в театре  не знают конкретных людей, но знают точно, что к этой ситуации не причастен ни Дмитриченко, ни Николай Цискаридзе. Эта игра на более крупном уровне. Почему люди и стали сейчас писать письма – не в защиту Дмитриченко – они подтверждают, что артисты понимают, что людям пускают пыль в глаза и ищут каких-то подставных фигур. Судя по происходящему в последнее время и по той пресс-конференции, которую давал Сергей Филин, можно предположить, что Сергей сам стал разменной монетой во всем этом мероприятии. Пусть разбирается следствие. Но факт того, что такая история стала возможной в Большом театре, и весь этот криминал начинался еще 10 лет назад. К сожалению, я сама стала жертвой того, что происходило. Я человек смелый и открытый, и я нашла в себе силы и возможность подать в суд на директора театра, который уже тогда беззаконно уволил меня, и я выиграла судебный процесс и доказала незаконность его действий. И так же, как сейчас, Иксанов в то время – Тахир Гадельзянович, боящийся показать не просто свое лицо и ответить за свои действия, а скрывающий от нас свое имя и называющий себя Анатолием Геннадьевичем – не пришел ни на один эфир, ни в одну студию. Я во многих эфирах участвую, у меня просят комментарии, спрашивают мою позицию и отношение к этой ситуации. Ни пресс-служба Большого театра, ни Иксанов ни разу не предстали перед нами ни в одном эфире.

Писпанен: О какой величине имен, которые могут разбираться с сотрудниками, вы говорите?

Волочкова: Большой театр связан с большим количеством денег. Это коррумпированная структура.

Писпанен: Это коммерческая структура, там есть и госучастие.

Волочкова: Да, конечно, есть. Многие спектакли и постановки финансируются государством. Там большая часть бюджета идет на постановку спектаклей – оперных, балетных. Но есть еще кое-что, и это, кстати, одна из версий, которая существует во внутритеатральных кругах, связанных с нападением на Сергея. Дело в том, что 10 лет назад вокруг театра существовали такие люди, как спекулянты билетами. И уже тогда это был крупный бизнес. Люди покупали билеты по себестоимости, а потом в день спектакля продавали их в 4-5 раз дороже иностранцам. В театре около 2 тыс. мест, и когда какое-то количество, к примеру, 100 билетов продается по нормальной стоимости, то есть доступной для нас с вами, а все остальные продаются через эту компанию, стоимость таких билетов – от 20 тыс. рублей. У меня есть друзья, которые с детьми приходили на спектакль, тратя на семью 60 тыс. рублей. Я знаю, что Сергей Филин несколько месяцев назад написал открытое письмо, в котором выразил несогласие с этой ситуацией. Это реально мафия и оборот очень больших денег. И он считал, что эту ситуацию нужно изменить, потому что зритель другой. В театр приходит не театральная публика, а просто люди с деньгами.

Писпанен: Филин боролся с коррупцией?

Волочкова: Он пытался с этим бороться. Во всяком случае, открыто высказывал свою позицию.

Это настолько темный лес, возможно, он и был замешан, но он высказал открыто свое мнение. Что он считает, что в зале должна быть театральная публика, что билеты должны быть доступны, что это нонсенс, когда билет в театр стоит 20 тыс. и выше. Это не творческая тема, не творческий конфликт, не взаимовыгодное или невыгодное выяснение отношений. Это другая игра. Но мне хочется задать вопрос нашему президенту, людям, которые руководят нашей страной. Если посмотреть, что происходит за 12 лет правления Иксанова и его тусовки в Большом театре, что еще должно произойти в Большом театре – кровопролитие, убийство – чтобы обратили внимание на то, что происходит с первым театром нашей страны.

Казнин: Ваши слова тоже можно расценивать как сведение счетов. Согласитесь. Есть факт, есть покушение, есть работа следователей, которые поймали, по крайней мере, исполнителя.

Волочкова: Сначала исполнитель пришел, сказал: «Здравствуйте, я облил серной кислотой Сергея Филина». А потом он, вроде как, отказывался от своих слов: «Нет-нет, это был не я» или «Я хотел по-другому», или вообще непонятно что.

Казнин: Вы не верите, что это вообще те люди?

Писпанен: Может, это просто обычное неверие следствию? В последние годы приходится им не доверять.

Волочкова: Я просто знаю, как директор театра Иксанов умеет сводить счеты с артистами, каким бесчеловечным путем. Я не стану сейчас….

Писпанен: Легче же уволить, чем пойти на уголовное преступление!

Волочкова: Хорошо, легче уволить. Мой пример стал показательным. Иксанов уволил меня, исполняя заказ человека, который сказал ему: «Волочкову уволить из театра». Он исполнил заказ. Но, подав на него в суд и выиграв процесс…

Писпанен: Вы знаете, кто вас заказал?

Волочкова: Конечно.

Писпанен: А кто это?

Волочкова: Это человек, с которым меня связывали личные отношения, я с ним жила три года. После моего выхода из отношений человек так решил мне отомстить. Но я подавала в суд на директора театра, потому что как тогда, так и сейчас, я убеждена в том, что Большой театр – государственная структура, не частная лавочка, не корпоратив банка, когда любой человек с деньгами может прийти и указать, кому в театре танцевать, а кому нет. А сейчас это так и есть. То есть он превратил театр в то, что это стало возможным. Пока у власти Большого театра не станет творческая личность…Конечно, такого человека, как Юрий Григорович, – который держал театр 30 лет, и при котором этот беспредел был в принципе невозможен, – нет, но если ничего не изменится, то ждите повторения подобных ситуаций.

Писпанен: Главу Большого театра может снять министр культуры?

Волочкова: Может снять министр культуры, но вы же видите, какая цепочка.

Писпанен: Или достаточно, чтобы собралась вся труппа?

Волочкова: Труппа не может снять человека. Это человек может уволить, законно или незаконно – я имею в виду Иксанова. А что касается министра культуры, так вы знаете, Иксанова и притащил сюда Михаил Швыдкой, который был в свое время министром культуры.

Писпанен: Но сейчас другой…

Волочкова: Сейчас другой, да, но Михаил Швыдкой сначала из министерства культуры он возглавил Федеральное агентство по культуре, а потом дальше – попечительский совет Большого театра и продолжает патронировать всю эту историю.

Казнин: Попечительский совет, на ваш взгляд, какую роль играет во всей этой истории? Он влияет напрямую на то, что происходит в театре, на те конфликты и интриги, которые там есть?

Волочкова: Я думаю, что попечительский совет не влияет на интриги, в принципе, невозможно, потому что эти интриги плетет администрация Большого театра, видимо, так выгодно. Но что касается финансового потока – да, он идет. Я была вчера в эфире на другом канале, мы обсуждали как раз этот вопрос. Был в эфире человек, который ушел из попечительского совета, и он не одинок, потому что он понял, что это урон репутации тех людей, которые там присутствуют, потому что весь этот беспредел, налицо. Десять лет назад, когда Иксанов отказался прийти в эфир и встать передо мной, это была программа Владимира Соловьева «К барьеру», вместо него пришел Александр Гафин, вице-президент «Альфа-банка». Люди не могли понять, какое отношение этот человек имеет к театру, культуре. А он сказал в эфире: «Вы знаете, дорогие друзья, мы попечительский совет, и без нашего ведома Иксанов не совершит ни одного шага. Мы теперь решаем, что будет происходить».

Писпанен: Получается, нет смысла снимать Иксанова, нужно менять весь попечительский совет?

Волочкова: Если вместо Иксанова на этой должности будет человек неподкупный, с определенными принципами, который будет знать, что нужно сделать со структурами Большого театра…

Писпанен: Тогда ему грозит лишиться здоровья…

Волочкова: Но ведь это же Иксанов допустил, что такая ситуация стала возможной! При Григоровиче мы бы не могли помыслить о такой теме в принципе.

Писпанен: Не секрет, что и в шоу-бизнесе, и в театре есть свои недруги. И стекло в пуанты подсыпают, и пачки снимают, и натирают пол мастикой…

Волочкова: Конечно, все делают…

Писпанен: Но это же всегда было?

Волочкова: Всегда было.

Писпанен: И всегда будет…

Волочкова: Но никогда…

Писпанен: И членовредительством осмысленно занимались – может, не с кислотой, но руки-ноги ломали…

Волочкова: До такого криминала в любом случае не доходило ни в одном театре мира. Если собрать ряд факторов: уход пресс-службы от любых комментариев, историю с реконструкцией театра. Ведь когда эту тему тот же Николай Цискаридзе разговорился – и стал быстренько в опале, и Иксанов против него плетет интриги.

Писпанен: Насколько я понимаю, если вы говорите о той программе на федеральном канале, где участвовал Николай Цискаридзе, договорились там чуть ли не до того, что и кислоты там никакой не было…

Волочкова: А вы знаете, все возможно. Я могу повторить свои слова – там столько тайн…

Писпанен: То есть следствие работает вслепую? Доктора непонятно от чего лечат?

Волочкова: Ко мне в офис приезжала компания, которая занимается расследованием того, то происходит в Большом театре.

Писпанен: Простите, компания?

Волочкова: Создана сейчас компания, она находится в Лондоне.

Писпанен: Независимое расследование?

Волочкова: Это экспертная комиссия, которая занимается расследованием.

Писпанен: А кто ее создал?

Волочкова: Создали люди, которые живут в Лондоне, и которым небезразлично. Это абсолютно независимые эксперты.

Писпанен: А кто эти люди? Чтобы понимать, кого в Лондоне так волнует судьба Большого театра?

Волочкова: Знаете, сейчас судьба Большого театра волнует не только тех, кто живет в Лондоне. Судя по тем звонкам, которые раздаются мне из разных частей света…

Писпанен: Поясню, почему мы так допытываемся. Кроме Иксанова как главного зла, которое вы нам предоставили, вы не называете ни одной фамилии.

Волочкова: Я не то, чтобы как главное зло представляю вам Иксанова. Просто хочу обратить внимание на то, что человек – директор театра. Это главный человек в этом театре. И если он допускает ту ситуацию, которая сейчас происходит, значит, он должен за это как-то ответить. Во всяком случае, ответить. Этот экспертный совет сказал мне, что даже нашлись девушки, которые рассказали об услугах для олигархов. Все это настолько становится более открытым. И когда завеса приоткрывается, становится страшно, не по себе. Кто-то должен за это ответить.

Писпанен: А вы когда служили в Большом, вы не знали о девочках?

Волочкова: Да знала, конечно, потому что я варилась в этой каше, я сидела в гримерной комнате, которую я делила с десятью девочками. Я сидела на месте Екатерины Сергеевны Максимовой, которая была моим педагогом, пока была жива, и она тоже в свое время разделяла с простым обычным людом, и когда девочки мне рассказывали определенные вещи, я, честно, поражалась. Но я понимала, что они не могут ничего сделать. Они спрашивали администраторов Большого театра, что будет, если они откажутся идти на банкет, на тусовку с продолжением банкета, с постелью и со всеми делами, им был дан ответ, что они не только не поедут в поездки, а лишатся творчества и всех возможностей.

Казнин: Они могли писать заявление в прокуратуру?

Волочкова: Дорогие мои, знаете, что хочу у вас спросить? Вы говорите, что ни Иксанов не пришел сюда, ни люди из руководящего состава, вы попробуйте взять интервью у любого артиста Большого театра. Люди элементарно боятся.

Писпанен: Вы начали свое интервью у нас с того, что вы смелый человек. Спасибо вам большое, что вы об этом говорите. А почему вы не напишите в прокуратуру?

Волочкова: Мне нужно было писать в прокуратуру тогда, когда шел судебный процесс, который я развернула против Иксанова, и когда во время этого следствия ко мне в гримерную перед спектаклем «Карменсита» пришли два человека с букетом цветов, из которого вытащили нож и угрожали моей жизни, и требовали прекратить это судебное разбирательство. А сейчас вы видите, все это в гиперболической форме масштабировалось.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.