Людмила Улицкая: «Сейчас не 37 год, власть менее кровожадная»

Писатель о причине обысков у Зои Световой, глупости чиновников и о том, почему больше не пишет
1 марта, 00:32
30 423 8
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик?  Войдите
Вы уже подписчик ? Войдите

В гостях программы Hard Day’s Night — писатель Людмила Улицкая, которая ранее была в квартире Зои Световой во время обыска, поделилась своими впечатлениями в прямом эфире, а также рассказала о том, как изменился «тип» силовиков и почему теперь их сложно узнать, о решении Ельцина передать власть «второй силе» и почему ей не о чем теперь писать романы.

Монгайт: Здравствуйте. В эфире программа Hard Days Night, которая выходит в каждый вторник, в десять часов вечера, и сегодня наша героиня это писатель Людмила Улицкая.

Людмила, давайте начнем с главной новости сегодняшнего дня, та новость, которую мы считаем, я думаю, с вами вместе, главной. Сегодня прошли обыски у правозащитника Зои Световой, как говорят, по материнскому делу «ЮКОСа». И вот мы, обсуждая эту тему до эфира, вспомнили, что, наверное, и в советские годы была такая диссидентская традиция — ездить на обыски и присоединяться к тем, кто в данный момент становится объектом интереса спецслужб. Почему сегодня поехали туда вы? Каким образом вы хотели помочь?

Улицкая: Знаете, дело в том, что у меня было ощущение, что я провалилась в глубокое прошлое. Все эмоции, которые в этот момент я испытала, это были абсолютно чувства дальних лет. Я вышла от зубного врача, мне позвонил Петя и сказал: «Мама, у Зои обыск». Я рванула туда. Нет ничего глупее, чем ехать в момент обыска в эту квартиру, потому что если тебя туда впускают, то тебя потом не выпустят до вечера, но, скорее всего, не впустят, а скорее всего, ты будешь толкаться, а потом за тобой пойдут «хвосты», проверять, выяснять твою личность. Вот это вот ощущение полного провала в прошлое я его в полной мере испытала сегодня.

Монгайт: А зачем вы все-таки это сделали тогда?

Улицкая: Вы знаете, автоматически. Автоматически потому, что вот это самое чувство сопричастности и чувство, что это тебя касается, оно просто… ты его не анализируешь, а просто идешь. Кроме того, понимаете, очень живы эти времена в памяти. Ведь я-то помню день, когда мне позвонили и сказали: «Обыск был в Южинском переулке, у Феликса Светова». То есть это отец Зои, с которым мы дружили, и для меня это просто история моей жизни. Я Зою знаю с ее молодых лет, я помню Зою, у которой не было детей, я знаю всех ее детей с рождения. И для меня это очень близкая ситуация, кроме всего прочего.

Причем надо сказать, именно по той причине, что я знала ее родителей, у меня это вызывает, знаете, такое чувство — никуда не денешься, это твоя судьба, это та линия, которую наследует, может быть, даже сама того не желая, потому что это несгибаемые честные люди, и муж ее Витя Дзядко, который много работал в те советские времена для помощи заключенным, когда еще Солженицын помогал из-за границы, между прочим, тогда он был иностранный агент, посылал деньги, здесь был фонд в России, который помогал заключенным.

И вот это все в памяти встало очень живо, поэтому я просто приехала, потолкалась на этой лестнице, увидела знакомые мне лица, и не просто лица моих ровесников, которые там были, Александр Подрабинек, Лев Пономарев, которых я знаю много лет, с тех еще времен, но были и наши дети, то есть люди, которые уже родились после 1980 года во всяком случае. И это узнавание ситуации, вот что это было, это очень грустное узнавание ситуации. Казалось, что мы никогда уже там не окажемся, и вдруг вот это напоминание. Оно, конечно, было тяжелым.

Баронова: А какая первая мысль была? С чем это может быть связано? Вот позвонили, сказали, что у Зои обыск, а какая мысль была? Ходорковский, «ЮКОС» или «Открытая Россия»?

Улицкая: Вы знаете, во-первых, мне это сразу же сказали, что это связано с делом «ЮКОСа». Наши обыски тех времен, они были связаны с книжками, и я прекрасно помню, как мы друг другу таскали эти сумки и чемоданы с книгами. Нет, здесь просто с самого начала сказали, что это дело связано с делом «ЮКОСа». Я очень удивилась, потому что дело «ЮКОСа» это 2003 год, и почему вдруг сейчас возбуждается эта старая история? Это довольно любопытно, я думаю, что это исследование для политолога, а не для меня, мне на самом деле это интересно, почему сегодня вытащили эту старую историю, и как ее пытаются реанимировать. У меня нет на этот счет никакой дополнительной информации, кроме того, что мы все знаем. Ну, это какая-то стратегия новая, видимо.

Баронова: А какие мысли просто возникают? Тогда книжки, сейчас какие-то совершенно не связанные с Зоей события…Почему она?

Монгайт: Я вообще не понимаю, почему ее? Что у нее пытались найти, как вы считаете? Ее пытаются запугать? Или нас с вами?

Улицкая: Я думаю, что пытались испугать нас с вами, напомнить… Понимаете, ведь буквально вчера освободили Ильдара Дадина, и мы все очень радовались и удивлялись, что посмотри-ка, вот это вот общественное движение каким-то образом сработало, и парня отпустили. Я думаю, что это ситуация размена фигур каких-то на шахматной доске — вот вам Дадин, а мы вам покажем другую, следующий шаг будет такой.

Комментарии (0)
Полный текст доступен только нашим подписчикам. Подпишитесь:

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера