Немецкий биограф Путина: «Война в Грузии стала для него поворотным моментом».

Автор книги «Путин. Логика власти» Хуберт Зайпель о шести годах общения с президентом России
Hard Day's Night
23:40, 7 июня
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Комментарии

Скрыть

Во вторник, 7 июня, в Москве президент Владимир Путин побывал на презентации книги о самом себе — «Путин. Логика власти». Её автор, немецкий журналист и писатель Хуберт Зайпель, стал гостем программы Hard Day’s Night. Поговорили о том, каково это — провести шесть лет рядом с российским президентом, о будущем отношений России и Германии, о российской оппозиции и многом другом.

Вместе с Антоном Желновым программу вели Наталья Шанецкая, Лола Тагаева, старший корреспондент отдела политики газеты «Ведомости» Петр Козлов и политический обозреватель агентства Bloomberg Илья Архипов.

Желнов: Господин Зайпель, вас все-таки можно назвать не просто писателем-журналистом, уже выходил фильм ваш о Владимире Путине с доступом невероятным, по крайней мере, для российских журналистов невероятным, корректно ли вас назвать в некотором роде таким западным биографом российского президента?

Зайпель: Немножко. Я действительно до некоторой степени приближаюсь к нему, но вся эта комплексная материя, его разные модели поведения описать подробно, тут проще спросить мою жену, которая психоаналитик, но она никогда там не присутствовала.

Желнов: К сожалению, жену мы сейчас не можем спросить. Во-первых, когда вы познакомились впервые с Владимиром Путиным и при каких обстоятельствах?

Зайпель: Это было в 2010 году. Я тогда начал готовить фильм о газопроводе из России в Германию. И тогда велось множество дискуссий в Германии, в Америке, естественно, в Англии о том, что немцам не стоит этого делать, не стоит идти на эту сделку с Россией, потому что цель россиян в том, чтобы использовать этот газ для того, чтобы когда-нибудь его перекрыть, и это были те аргументы. И тогда Гельмут Шмидт со мной разговаривал, бывший канцлер, у него аналогичные проблемы были 30 лет назад, когда он в 1981 году подписал договор с тогдашним Советским союзом. Это была сделка, и договоренность была такая: газ против труб. То есть Германия поставляла трубы, Россия поставляла газ. Это была миллиардная сделка, и Гельмут Шмидт мне сказал, что тогда было сильное давление со стороны американцев, что не стоит на это идти, тем не менее, «я подписал этот договор, и россияне 25 лет осуществляли поставки без всяких проблем, сделайте».

Он пожилой человек был тогда, и у него было четкое мнение, и я подготовил тогда этот фильм. Я написал письмо в Кремль, ответа не было, я написал еще одно письмо, снова написал письмо, и через некоторое время, через годик они сказали: «Да, давайте посмотрим, давайте поговорим». И я подготовил фильм, и за 3-4 дня до того, как фильм пошел, был звонок из Москвы… нет, не совсем так, я уже побывал тогда в Москве, и мне сказали: «Завтра приезжайте в Москву». Я отправился на следующий день в Москву, и мне позвонили на следующее утро, и сказали: «Господин Зайпель, вы не будете против, если будет российская съемочная группа присутствовать?». «Это не совсем обычно у нас в Германии, можно как-то без этого?» — «Нет, нельзя». «Тогда я ничего против не имею».

И тогда это было достаточно сложно, у германского телевидения были проблемы с Кремлем, и там выпустили некий репортаж с монтажом, Кремль сказал, что это цензура, я своему оператору сказал: «Слушай, как только президент сюда войдет, снимай для того, чтобы мы могли все подтвердить съемками». Президент вошел, как обычно, немного опоздав, и я сказал: «Господин Путин, вы знаете, у нас интервью, это интервью будет монтироваться, это для фильма о газопроводе». Он улыбнулся и сказал: «Я знаю», и тогда начался этот разговор. Он, конечно, знал о конфликте с германским телевидением, и разговор шел совершенно нормально, договоренности с российским телевидением были соблюдены. Я сказал: «Ребята, сделайте мне, пожалуйста, услугу: возьмите 2 минуты, но остальное я вам дам после того, как пройдет наша передача».

И я думал тогда вот о чем: окей, он представляет Россию — самую крупную страну мира, я хотел бы снять о нем документальный фильм. Тогда повторилась та же игра: полгода продолжалось мое писание писем, потом прошла встреча, и на этой встрече участвовали Песков, переводчик, Путин и я. Я записал себе четыре пункта. Один пункт был: мы должны делать фильм в течение нескольких месяцев, то есть сопровождать президента. Второй пункт был: мы должны сделать несколько интервью, 5-6, причем долгих интервью, не просто краткий разговор и разошлись. Интервью я ему показывать до этого не буду, и это было, собственно, не нужно, потому что параллельно съемки велись российской стороной, и он не увидит фильм до его показа. Все это происходило на немецком языке, мы говорили на немецком языке, и Путин смеялся в конце моих слов, и сказал, что у него тоже есть одно условие. Условие это состоит в том, что его семья — это табу, супруга, дочери, их никто не избирал, а президент избранный — он. Я сказал, что хорошо, и так все началось.

Козлов: Губерт, мы эту историю, действительно, нам удалось уже ее прочитать благодаря тому, что указано в вашей книге в предисловии и в других интервью. Интересно другое. Многие журналисты в России, да и за рубежом, тоже могут писать годами письма, однако им не удается записать большое интервью с президентом, тем более снять фильм. Скажите все-таки, как удалось вам достичь того, что Кремль вас пригласил? Просили ли вы помощи, например, Шредера или Гельмута Коля? Кто-то просил за вас, как это было?

Желнов: Да, не к каждому Путин приходит на презентацию.

Козлов: И второе, если позволите, в продолжение, все-таки уже ощущение такое, что когда вы снимаете этот фильм, вы уже близки с ним, вы уже сблизились, он вам доверяет, улыбается, даже смеется. Как вам удалось так быстро преодолеть эту грань, что он открыто стал с вами общаться?

Зайпель: Я, конечно, могу сказать, что все дело в моем обаянии, но ситуация несколько сложнее. Журналисты, естественно, используют политиков, а политики используют журналистов — это игра, которая принципиально осуществляется в любой стране в политике. И моя мысль состояла в том, чтобы показать, как человек, представляющий эту огромную страну, с которой у нас огромная совместная история, функционирует. И соображения Кремля, я, естественно, не знаю соображений Кремля, мне о них никто не говорил, они подумали, что, может быть, у нас будет положительный пиар от этого журналиста. Это, естественно, нормальное соображение политика, это вполне естественно.

Кто мне помог? Это был не Шредер. С Гельмутом Колем у меня относительно сложные отношения, я довольно жестко в свое время написал о Коле, он, естественно, отпадает полностью. Я думаю, что здесь сыграло роль много факторов, я думаю, что они меня проверяли, это, естественно, они выяснили, кто я такой, что я до этого делал, писал ли что-то плохое о России, то есть обычная проверка, так я думаю. И потом они посмотрели фильм о газопроводе, и я думаю, что это была очень важная история. Мое резюме этого фильма состояло в следующем: это рынок, у России есть газ, и до сих пор пока ничего плохого не происходило, я не сказал, что ужас, ужас, россияне хотят отключить нам газ в ближайшее время. И они решили, что давайте с ним попробуем, он вроде неплохо к нам относится, может, все сработает.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.