Виктор Шендерович: «Я понимаю, какую ярость вызывают мои тексты. И готов вызывать эту ярость».

Писатель о том, собирается ли он эмигрировать, и какие шутки про власть считает «мерзостью»
Hard Day's Night
21:19, 28 июня
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Комментарии

Скрыть

Гостем программы Hard Day’s Night был писатель и журналист Виктор Шендерович. Говорили о том, существует ли на сегодняшнем телевидении сатира, какую информацию он собирает в папку «Истинная жизнь Виктора Шендеровича», какие инструменты воздействия использует власть, и собирается ли он эмигрировать. 

В беседе участвовали ведущие Дождя Антон Желнов, Анна Немзер, Владимир Роменский, Сергей Ерженков и специальный корреспондент интернет-издания Znak.com​ Екатерина Винокурова.

Желнов: Виктор, как вас правильнее сейчас или как вы сами себя идентифицируете? Не люблю слово «позиционируете». Именно идентифицируете. Как писателя, журналиста, общественного деятеля? И где вы проводите больше времени сегодня, в Америке или в России?

Шендерович: Сколько вопросов сразу. А почему в Америке? У вас какие-то данные?

Желнов: Я знаю, что у вас были большие какие-то продолжительные гастроли по Америке.

Шендерович: Да-да, бывают. Я литератор. Слово литератор объединяет, указывает на способ зарабатывания средств. Я пишу. Пишу прозу, пишу драматургию, какие-то пьесы идут и в Москве, и не в Москве, пишу публицистику, пишу что-то для произнесения, на радио, допустим, писал, это уже в прошлом. Да, я составляю слова, я литератор.

Желнов: Какие сейчас постановки? Вы сказали, что есть несколько театров в Москве, например.

Шендерович: У Табакова, с 2002 года идет моя комедия «Два ангела, четыре человека». Мою пьесу играет Владимир Этуш, пьеса «Потерпевший Гольдинер», ее играл когда-то и Филозов. И в других городах. В Польше идет, на Украине идет, в Русском театре в Чикаго идут пьесы. Пьесы, повести — это то, что доставляет мне на самом деле самое большое удовольствие, с точки зрения процесса. Медленная писательская работа — это мой кайф. Когда нет дедлайна, известного вам и мне тоже, я отравился дедлайном в эпоху телевизионную, когда было иногда две программы в неделю, «Куклы» и «Итого», и надо было к сроку, и это, конечно, изнурительная вещь. И для меня такое счастье, когда я никому не должен никакое количество знаков к определенному часу, а могу просто писать столько и так, как мне пишется. Вот это моя радость такая профессиональная. А работа публицистическая как-то связана уже с быстрой реакцией.

Желнов: В Америке что? Это были какие-то выступления?

Шендерович: Это вечера. Это то, что  написал, некоторую часть того, что я написал, я выхожу и читаю. Приходят люди, публика. Иногда это литературные вечера, иногда это вопрос-ответ, иногда это лекции, как была в Лондоне. Встречаюсь с людьми, с русскоговорящими. Спасибо партии, правительству, их все больше за пределами нашей Родины.

Желнов: Но живете вы большую часть времени в Москве?

Шендерович: Живу я в Москве. Хотя, не в том смысле, что я не живу в Москве, забавно, что как о вещи совершенно известной, я время от времени слышу, что я… У меня есть отдельный файлик, который называется «Истинная жизнь Шендеровича», куда я вношу все, что я о себе читаю в СМИ и слышу. И это дивный файл, я иногда наслаждаюсь этой своей жизнью — у меня квартира в Нью-Йорке, израильское гражданство…

Желнов: А вам неинтересно о себе читать?

Шендерович: Забавно.

Желнов: Зачем это нужно?                                                      

Шендерович: Нет, ну я же не занимаюсь этим. Просто вот приносит ветром. Я узнаю, что у меня ПМЖ в Германии, гражданство Израиля, квартира в Нью-Йорке, сколько я получаю за дискредитацию нынешней власти, и так далее. Я очень люблю этот файл, он мне доставляет удовольствие, хоть там поживу.

Ерженков: А такие новости про вас чаще писали тогда, когда вы работали на НТВ, или сейчас?

Шендерович: Нет, когда я работал на НТВ, я был в мейнстриме, извините, я был телезвезда, а потом как-то… У Тургенева сказано, авангарду очень легко оказаться арьергардом, все дело в перемене дирекции. Случилась перемена дирекции, во всех смыслах тургеневского каламбура, и я оказался из телезвезды маргиналом, поэтому я говорю примерно то же самое, но уже не на федеральном телевидении, как вы заметили. Разумеется, с тех пор, как я стал маргиналом, а потом на какое-то время у государства случаются обострения, и я становлюсь уже таким врагом государства, я это чувствую, потому что я чувствую увеличение ресурса, который по мне работает, я начинаю читать о себе, раньше в газетах, уважаемых, вроде «Московского комсомольца»  и «Комсомольской правды», сейчас в интернете  чаще, я читаю о себе всякие замечательные новости.

Роменский: Власть помимо этого устраивала против вас и откровенные провокации.

Шендерович: Да. Ресурсы серьезные, и жанры меняются.

Роменский: А подход власти меняется? Потому что я для себя пока ответить на этот вопрос не могу. Ведь мы видим сейчас и прослушки Касьянова, до этого была, совсем недавно, по-моему, после прошлых выборов беседа Немцова, в которой он отзывался о главной защитнице химкинского леса Евгении Чириковой.

Ерженков: Нелицеприятно.

Роменский: Как реагировать на такие шаги?

Шендерович: Понимаете, в моем случае это было до всякого Касьянова. Вторжение в личную жизнь, провокация, с подлейшим монтажом, с настоятельной концентрацией внимания и связке моей фамилии именно с этим эпизодом, что легко проверить в интернете. Это работают, это не само получается, это люди работают, Ольгино. Стоит мне что-нибудь написать в интернете, например, «Какая прекрасная погода», то среди первых десяти отзывов пять будут «ах, жидяра, погода тебе…», так вот это будет среди первых отзывов. Это люди работают, это на службе люди. Я раньше, когда был моложе и наивнее, и не знал устройства, я обижался, даже вступал в диалог. Потом я понял, что люди просто на службе, они видят мою фамилию, у них выскакивает на экране, они тут же реагируют, это работа. Ну что же я буду с бактериями общаться?

Роменский: То есть просто на это не обращать внимания — единственный рецепт?

Шендерович: Ну, до какой-то степени да, это можно не обращать внимания, пока, как сказано в книге Иова, до кости не дойдет. Я могу дать замечательные философские советы на этот счет, но сам их не выполняю, разумеется, потому что я не Терминатор, и разумеется, когда я читаю о себе что-то, когда идет вторжение в личную жизнь, когда идет прямое хамство, уголовщина, угрозы, давление на психику, то, конечно, я как-то реагирую.

Роменский: Одно дело — читать комментарии в фейсбуке, и тогда до кости не дошло, а в каком моменте доходит до кости? Вот где тот край?

Шендерович: Края в моем случае еще не было, потому что я жив и сижу перед вами. Но вы же видите, как меняется инструментарий. И когда меня жалеют хорошие люди, говорят: «Вам не дают выступать, вас ограничивают, не пускают туда, не пускают сюда…» - это прошедший этап. Как минимум с 2015 года это прошедший этап. Мы знаем, что мы имеем  дело с уже с совершенно новым инструментарием, и поэтому как-то сегодня странно жаловаться на то, что тебя не пускают на федеральное телевидение. Совсем другие пошли инструменты воздействия. Как бы не начать перед Кадыровым извиняться.

Винокурова: Виктор, я все-таки хотела бы заметить, что конечно же мы ругаем нашу пропаганду, ее инструментарий, безусловно за дело, перефразирую Довлатова, но проблема в том, что… Готовясь к этому интервью, мы читали различные ваши высказывания, вы, к сожалению, периодически даете поводы. Например, на той самой лекции, которую вы читали в Лондоне, «Открытой России» вы сказали следующее: «Сейчас скажу страшноватую вещь»… Вы говорили о денацификации постгитлеровской Германии, о том, как немцев перед раздачей гуманитарной еды их водили в кинотеатр, где показывали материалы про преступления Освенцима, и дальше сказали следующее: «Наша проблема в том, что нас победить-то некому, нас некому привести в этот кинотеатр. А пленочка наша поболее, чем немецкая, нам некому показать наши пленочки, нас некому заставить».

Шендерович: Катя, простите, у вас есть возражения по сути того, что я сказал?

Винокурова: Я все-таки задаю вопрос вам, я бы хотела спросить следующее, вы понимаете, что подобные высказывания очень удобны для нашей пропаганды, потому что они дают только лишний повод обвинить российскую оппозицию в том, что… 

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.