Надежда Толоконникова: «Власть стала панком в худшем смысле слова»

Участница Pussy Riot о том, почему ее не зовут петь на митингах, акционизм утратил актуальность, а церковь потеряла влияние

В новом выпуске Hard Day's Night — художница, акционист и участница Pussy Riot Надежда Толоконникова. Она рассказала о том, почему не дает концерты в России, из-за чего перестала участвовать в акциях, как идет расследование отравления Петра Верзилова, изменилась ли ситуация в стране с 2014 года и что будет дальше с протестами за честные выборы в Мосгордуму. Активистка также поделилась мыслями о популярности, деньгах и воспитании дочери. Вместе с Антоном Желновым эфир провели ведущие Дождя Мария Борзунова и Владимир Роменский, а также Филипп Миронов, шеф-редактор Buro, со-основатель телеграм-канала «Психо daily», и Григорий Туманов, главный редактор самиздата «Батенька, да вы трансформер».  

Желнов: Надь, что для тебя сейчас основное в жизни? Я имею в виду в профессиональной жизни. Это концерты, музыка, перформансы? Так ли это, что ты все больше занимаешься музыкальными перформансами, разъезжая по Европе, гастролируя и практически отправляясь в мини-туры?

Толоконникова: Действительно много этим занимаюсь, но я бы сказала, что «Медиазона» в моем сердце всегда занимает огромную часть. Она стала на ноги с 2014 года, и в общем как-то существует уже достаточно независимо.

Борзунова: Вам пять лет в сентябре?

Толоконникова: Пять лет, да. Но сказать, что это только музыка и только концерты, нет, потому что если бы не было «Медиазоны», то и музыкой я бы себе не позволила заниматься, потому что у нас была построена иерархия наших интересов, когда мы только вышли из колонии. Вообще больше всего хотелось принять ванну и год ничего не делать, но мы приняли решение, что нужно сделать «Зону права» и «Медиазону», и после этого уже можно заниматься какими-то личными проектами для себя. И через полтора года после того, как мы запустили эти два проекта, мы стали заниматься кто чем, Маша стала писать книгу, потом она сделала свой театральный перформанс, с которым она ездит. А я стала пытаться делать музыку, как будто настоящую, и действительно с ней я много путешествую. Я бы хотела ездить больше по России, если бы меня куда-то звали. Если хотите, зовите.

Туманов: В чем проблема, кстати, ездить по России? В смысле, концерты в России ты же, кажется, не даешь?

Толоконникова: Не звал никто.

Миронов: То есть концерт в России, в Москве Pussy Riot невозможен потому, что никто не зовет? Или есть какие-то другие причины?

Туманов: Или придут не те?

Толоконникова: Маша выступала вот недавно. На самом деле просто для меня это достаточно большая такая история, потому что сейчас я выступаю с двумя девочками, одна из которых живет в Лос-Анджелесе, вторая живет в Мексике, поэтому для того, чтобы привезти их в Москву, это должна быть спецоперация, и никто из какого-то действительно классного места, в котором очень хочется выступить, не обращался. Но я правда очень хочу.

Желнов: Скажи, пожалуйста, не обращался из-за коммерческих сложностей, из серии аппарат поставить, привезти, все довольно дорого, или из-за политических?

Толоконникова: Политических, конечно. То есть, условно, конечно, в каком-нибудь «Главклубе» можно было бы выступить.

Желнов: Соберете «Главклуб»?

Толоконникова: Не знаю, соберем мы его или нет, но хотелось бы, конечно, там выступить. Просто это же совершенно экономически нецелесообразно, владельцам «Главклуба» звать Pussy Riot, даже если бы мы и собрали его, потому что слишком многое ставится под вопрос, в том числе и их экономическая активность.

Миронов: Но тебе хотелось бы именно в «Главклубе» выступить? Почему именно в таком месте, когда в Москве есть куча пространств, ассоциирующихся в большей степени с андерграундом, с каким-то резистенсом, клуб «Мутабор», например.

Толоконникова: Это просто место, рядом с которым я живу, поэтому это первое, что пришло на ум.

Борзунова: А почему, например, не на митинге, как группа IC3PEAK, «Кровосток», Face?

Миронов: Почему не на проспекте Сахарова?

Борзунова: Да, на проспекте Сахарова, на согласованной акции выступает Надежда Толоконникова.

Толоконникова: Надо спросить Петю, почему он не зовет. Слушайте, на самом деле нет никаких конспирологических теорий, нет никаких.

Желнов: Петя это бывший муж…

Борзунова: Петр Верзилов, да.

Толоконникова: Большинство вещей в моей жизни случаются просто потому, что что-то там мной недопланировано, потому что я просто не успеваю все вещи уложить в такую вот линеечку, построить согласно стратегии, которую я постоянно всегда себе представляю в голове. Ну, нет, если кто-то предложит выступить, классно, вместе, и меня не задержит ОМОН на пути туда, я с большой радостью это сделаю. Если меня позовут на митинг выступать, вот реально кто-то позовет, потому что когда делали этот митинг, я не уловила такого момента, что кто-то очень сильно меня хотел там видеть. Понятно, и мне в общем-то понятен такой политтехнологический ход, потому что в большей степени, конечно, в этом митинге было интересно видеть людей из мира, скажем, мейнстрима. Несмотря на то, что IC3PEAK и «Кровосток» пришли из андерграунда, сейчас они явно являются мейнстримом, в отличие от Pussy Riot. Pussy Riot, естественно, что они поддерживают этот митинг, и никого ты этим не удивишь, а вот то, что пришли Face, «Кровосток» и IC3PEAK, это действительно здорово, классно, и поэтому у меня лично это не вызывает больших вопросов и сомнений.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Россия это Европа