Леонид Ярмольник: «Сегодня включать телевизор уже почти неприлично»

Актер о том, как его не пустили в политику, о современном КВН, работе с Германом, воспитании внуков и революции

Новый гость в программе Hard Day's Night — российский актер и продюсер Леонид Ярмольник. Он рассказал об участии в выборах в Мосгордуму в 2014 году от политической партии «Гражданская Платформа» Михаила Прохорова, объяснил, почему ходил на Болотную, но больше не посещает митинги, почему современное российское телевидение испортило зрителя, а также вспомнил старых друзей, по которым он скучает больше всего после их ухода из жизни.

 

Желнов: Добрый вечер. Hard Day's Night на Дожде. Приветствую вас, наших зрителей, и нашего сегодняшнего гостя, это Леонид Ярмольник, актер, телеведущий. Леонид, добрый вечер. 

Ярмольник: Добрый вечер.

Желнов: Рады, что вы в студии Дождя снова. Давно вас не было, три года прошло. 

Ярмольник: Я рад, что Дождь мне на голову. 

Желнов: Дождь на голову, да. 

Ярмольник: Я что-то сейчас перепугался, честно говоря, вас пятеро, я один. Это такой допрос с пристрастием будет, да? 

Милова: Мы будем нежны.

Ярмольник: Я просто помню свои посещения Дождя. В каком-то смысле это меняет мою жизнь. 

Желнов: Это всегда был допрос с пристрастием. Нет, допроса не будет, но первый вопрос хотелось бы вам задать именно все-таки про политику и вашу общественную деятельность, поскольку она пять лет назад бурлила… 

Ярмольник: А я другого вопроса и не ожидал. Куда я еще не буду въезжать в следующие пять лет? 

Желнов: Куда вы сейчас не въезжаете?

Ярмольник: На Украину я не въезжаю, много лет.

Желнов: Вот как вы смотрите сейчас, спустя пять лет, на то, что происходило с вами, с вашей попыткой войти в Мосгородуму? Вы были членом Федерального комитета партии «Гражданская платформа» Михаила Прохорова. Вот прошло пять лет, все как-то это угасло, и интерес ваш к этому тоже угас, похоже. Прав ли я?

Ярмольник: Вы знаете, я могу вам честно сказать, что это изначально был не очень сильно мой интерес. Просто моя многолетняя дружба, действительно дружба, с Михаилом Дмитриевичем Прохоровым, он был одержим этим, он был одержим идеей и верил в то, что если мы соберемся, не самые глупые, не самые безопытные люди в одну команду, то мы сможем о себе заявить, мы сможем что-то изменить, мы сможем что-то предложить. 

И так оно и было, это были замечательные заседания, на которых говорились очень клевые, точные, нужные сегодня, или теперь уже вчера, стране вещи. Очень многие из наших идей правильно воспринимались в правительстве, как подсказки, и очень многие вещи были сделаны. Но по гамбургскому счету, в сухом остатке, как говорится, никому мы не нужны, никому это не нужно. Так спокойнее, когда все стабильно, без особых идей, без особых креативных предложений. 

Я в этом могу честно теперь уже сказать, часто убеждал, пытался убедить Михаила Дмитриевича, но из уважения к нему, к его настойчивости, силе, он относится к категории людей, которые ставят перед собой цели, и он ее достигает, касается ли это каких-то спортивных успехов или организации каких-то производств и так далее. Он замечательный, великий руководитель, великий менеджер, и что бы про него не судачили, не говорили, я это знаю доподлинно. Если бы таких людей в нашей стране было побольше и если бы им доверяли больше, то я думаю, что у нас успехов было бы сегодня не меньше. 

Катаев: Тем не менее, я помню даже вас на участке в 2012 году, в той прекрасной России прошлого, если так можно выразиться.

Ярмольник: Да. 

Катаев: И вы, как показалось мне, все-таки верили, не просто за друга пошли, а все-таки верили в эти идеи, и верили лично Прохорову. Правильно?

Ярмольник: Я во все верил, я вас уверяю, если бы что-то случилось такое, что я бы прошел в Московскую Думу, то я бы, наверное, был бы там не самым бесполезным человеком. Но мне почему-то кажется, что я бы там отсидел заседания три-четыре. Я бы наверняка там что-нибудь такое говорил, что я бы был неудобен, мне так кажется. Потому что все равно у нас как-то властные структуры организованы таким образом, что ты должен, есть какое-то как бы задание, к чему стремиться, и все должны это поддерживать. Если ты это не поддерживаешь, ты, значит, ну не враг народа, но, во всяком случае, ты чужой, ты другой крови, ты с другой башкой. 

Поэтому у нас же это все достаточно спокойно, мы же с вами взрослые люди, у нас и в Московской Думе спокойно, чем посыпать улицы, и когда подметать, а когда лампочки вешать, и в Государственной Думе у нас тоже все, как бы скорее спектакль придумывается на ходу, чтобы привлечь внимание, чем он как-то влияет на нашу жизнь, как-то меняет нашу жизнь. Я прошу прощения, что я так говорю, но я как тот дедушка, дедушка старый, ему все равно. 

Катаев: Сейчас нет такой фигуры, за которой бы вы пошли. Вот Прохоров, понятно, он сошел с дистанции политической. 

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю