Алексей Навальный об участии в Русском марше, достижениях Путина и главной ошибке Бориса Ельцина

18 сентября 2013 Тихон Дзядко
232 278
Часть 1 (28:55)
Часть 2 (17:17)
Часть 3 (28:13)

В гостях в программе HARD DAY’S NIGHT политик Алексей Навальный.

 Дзядко: Алексей, мы все внимательно наблюдали за тем, как шла избирательная кампания в Москве, за тем, как проходили выборы, как проходило голосование. Выборы состоялись, инаугурация состоялась. Вы результата этих выборов не признали, направили заявление в суд. Мы все примерно знаем, чем заканчивается обращение в суды по поводу фальсификации выборов. Вы признаете когда-нибудь результаты этих выборов или нет?

Навальный: Мы хотим справедливого судебного разбирательства. Мы хотим, чтобы результаты выборов соответствовали волеизъявлению москвичей. И если власть украла два или процента голосов, конечно, мы их не признаем. Мы направили 952 иска. Я как практикующий юрист, как человек, который много времени проводит в судах, отлично понимаю, как может это все рассматриваться, но в этот раз мы подойдем гораздо более серьезно, чем чаще всего партии подходят к обжалованию результатов выборов – это первое. А второе – рано или поздно должно где-то свершиться справедливое судебное разбирательство. Если оно не свершится, и мы не вернем украденные голоса, конечно, мы не признаем результата выборов.

Дзядко: Неужели вы допускаете, что вы признаете решение суда, которое признает эти выборы честными?

Навальный: Много разных вещей случилось, в том числе и со мной, удивительных за последнее время. Почему не может случиться еще одна удивительная вещь, и суды на каких-то участках, вот по очевидным нарушениям, знаменитые уже реестры надомного голосования, они просто сплошняком сфальсифицированы, они составлены соцработниками, мы это знаем, и есть доказательства этого всего. Поэтому суды должны отменить голосование на нескольких участках. Это приведет к тому, что Собянин получит свои законные 49, 5%. И случится второй тур. В любом случае, мои избиратели, наши избиратели этого требуют. Штаб наших добровольцев, сотни людей, которые работают, требуют этого. Поэтому мы будем добиваться этого в суде.

Бабаева: Подобные ситуации происходили, мы помним, и после федеральных выборов. И возмущение было очень много. Избранная дума вошла в думу и начала работать. Ваши действия, что вы будете делать, если ваш иск не удовлетворен? Что дальше? Вы призываете сторонников идти на мэрию, на Кремль, или вы принимаете все, как есть, и начинаете думать о том, как пойти на Мосгордуму? Ваши действия?

Навальный: Мы будем действовать, во-первых, по обстановке. Во-вторых, все то, что вы сказали, мы уже делаем. Кроме того, мы пока не пошли на Кремль. Это же важная часть политического процесса. Сотни тысяч людей проголосовали. Мы должны этим сотням тысяч людей, и миллионам всех остальных, показать и доказать, что их голоса украли. Их украла «Единая Россия», их украл Собянин. Это важно для нас с точки зрения следующих выборов. Мы уже сейчас начали подготовку к Мосгордуме, и обжалование этих незаконных действий – это важная часть подготовки. Мы должны просто еще раз людям рассказать. Мы выпустили газету миллионным тиражом, в которой, в том числе, рассказываем, как были украдены голоса. Мы ее выпустили не для того, чтобы просто самоутвердиться или мелкую гадость Собянину сделать. Мы работаем с избирателями и показываем, что, во-первых, мы как ответственные люди, ответственные политики защищаем голоса. Нам, между прочим, эти судебные процессы, даже с учетом того, что много волонтеров работает, обойдутся достаточно в большие деньги. Но мы это делаем. Мы последовательно добиваемся. Мы сказали, что идем на выборы с такой-то программой, с такими законопроектами – эти законопроекты мы будем вносить. Мы сказали, что мы будем до конца обжаловать – в принципе, нам придется отсудиться 951 раз. Это достаточно тяжело, и в этом будут задействованы десятки юристов. Но мы это сделаем. Мы продемонстрируем всем, что мы не просто главная политическая сила сейчас в Москве и, видимо, в стране, но мы главная организационная политическая сила. Мы можем делать эти важные вещи, и мы будем их делать дальше. 

Макеева: По поводу того, чего ждут люди и от вас, и от результатов голосования. Почему, возможно, многие за вас голосовали? Михаил Ходорковский за несколько дней до выборов через своих адвокатов, как это бывает, передал обращение-статью, в которой призывал за вас голосовать. Вы, вероятно, читали?

Навальный: Читал.

Макеева: И объяснял это так: мэром-то он, конечно, не станет, но, может быть, если много голосов будет отдано за Алексея Навального, то он не сядет в тюрьму. Я знаю людей, которые только по этому, в итоге, голосовали за вас. Как у вас самого сейчас ощущение? То, что такое число людей за вас проголосовало, как-то перевесит чашу весов?

Навальный: У меня по этому поводу нет абсолютно никаких ощущений. Есть люди, которых вы чувствуете, даже если ни разу не видели. Путин совершенно точно не является человеком, про которого я могу понять или прогнозировать какие-то его действия. Есть просто наше знание о том, как он действовал раньше. Но что у него там находится в голове, почему он сначала сказал меня посадить, потом сказал меня выпустить, и что  он сейчас скажет – я понятия не имею. Я даже не пытаюсь это прогнозировать. Мне это неинтересно. Я много раз говорил о том, что те вещи, которые я не могу контролировать, я предпочитаю игнорировать. Это, в первую очередь, такая вещь. Потому что если ты будешь сидеть и думать о том, посадят или не посадят, ты просто сойдешь с ума вместо того, чтобы заниматься важными делами, которыми мне как политику положено заниматься.

Макеева: То есть вы вообще не думаете о том, что…

Навальный: Ну, сколько об это можно думать? Я об этом думал уже много, я обсудил это с сотрудниками Фонда. У нас есть схемы и порядок действий на случай моей изоляции. В отношении меня возбудили миллион уголовных дел, и возбудят, наверное, еще. Я понимаю, что власть хочет меня, так или иначе, изолировать уже достаточно продолжительное время. Мы обсудили месяцы и годы назад с родственниками, с женой, с матерью, с отцом. Против них тоже возбуждены уголовные дела, как и против моего брата. Если мы без конца будем сидеть и думать «боже, нас посадят, нас репрессируют» или 25-й обыск проведут… Человек привыкает ко всему. Я просто привык к тому, что против меня возбуждено уголовное дело, меня могут посадить, и все без конца меня спрашивают «боитесь ли вы, что вас посадят». Нет, не боюсь.

Макеева: Прошу прощения у коллег. А какая схема на случай вашей изоляции существует?

Навальный: Организационная. Смотрите, я директор Фонда борьбы с коррупцией, я человек, который определяет стратегическое развитие Фонда, я веду важнейшие расследования. Я не хочу, чтобы случилась такая ситуация: если меня изолируют, завтра все остановилось.

Макеева: Почему она существует, я понимаю. Какая она?

Навальный: Какой-то человек определенный забирает те или иные направления работы. Я просто сейчас не хочу назвать фамилии людей, которые будут рулить вместо меня, чтобы не облегчить задачу тем, кто, возможно, захочет парализовать работу нашего Фонда. Но у нас есть план В, план С, и для меня как человека, который очень дорожит тем, что он создавал последние годы, конечно, это было бы самый большой и ужасный провал, если бы случилось такая ерундовина, достаточно тривиальная в наши времена: меня посадили бы, и все бы остановилось, рухнуло. Единственный, кто проводит расследования в стране, это газета «Ведомости». Больше никто. Это было бы обидно.

Макеева: То есть у вас есть даже преемники, не один преемник, а много. Политические, в том числе.

Навальный: Когда мы говорим «Навальный», и «Навальный» везде написано на табличках, я могу абсолютно без всякого лицемерия сказать о том, что это коллективная работа. Я сегодня публиковал расследование по Якунину. Моя личная роль в это расследовании очень скромная. Я там практически ничего не делал. Это люди все делают, сотрудники Фонда борьбы с коррупцией. Они делают большую часть работы, а я просто сижу и думаю, как жить дальше.

Дзядко: И к Якунину, и к судебным делам мы еще вернемся. Давайте  пока останемся в теме выборов.

Тимченко: Когда я смотрела митинг на Болотной, я была в редакции, смотрела его, естественно, в он-лайне, поскольку командовала редакцией. Ко мне прибежали после этого некоторые сотрудники и спросили, что это было. Я говорю: знаете, можете сказать, что сейчас родился довольно большой политик. Этот политик родился, сейчас он сидит передо мной, и он, вместо «моя партия», «я поведу партию», говорит «мой фонд». Он значит еще не родился? Он по-прежнему только делает какие-то первые шажки в Фонде борьбы с коррупцией? Вы же заявили, что вы пойдете, у вас будет партия «Народный альянс». Я хотела у вас спросить, а какая будет там идеология? Что вы мне скажете, например? Я лидер партии «Народный альянс», я за….

Дзядко: У меня такое ощущение, что в одном вопросе несколько. Давайте начнем…

Тимченко: Это один вопрос. Я за…

Навальный: Вы меня спросили о том, что реально существует. И был вопрос о том, какой план В, если будут меня изолировать. У нас есть план В  относительно каких-то политических проектов. Партия «Народный альянс», как вы знаете отлично, ее не регистрируют, ее отказывались регистрировать. Недавно у нас был суд, мы обжаловали это решение, нам отказали. Мы видим, что власть не хочет, они боятся просто «Народного альянса». Они боятся регистрировать. Поэтому «Народный альянс» сейчас существует в виде людей, которые в том числе стоят на площади. В виде каких-то сторонников, но в качестве… что делает партию партией? Это бумажка их Минюста. Бумажки их Минюста сейчас нет. Если завтра выборы, «Народный альянс на выборах существовать не может». И я вновь, как и на этих выборах, должен буду идти в другую партию и говорить: «Ребята, можно использовать вашу бумажку, чтобы идти на выборы?»

Тимченко: Что это будет за…

Дзядко: Это партия «РПР-Парнас» или партия «Гражданская платформа»?

Навальный: Сейчас очевидно, что это «РПР-Парнас», потому что из существующих партий это самая независимая. И на этих выборах мэра они меня поддержали, хотя для них это тоже была достаточно кризисная, стрессовая ситуация. Я пришел к ним и сказал: «Давайте выньте, да положьте, проведите сейчас съезды и выдвигайте меня в мэры». У них это был тоже долгий процесс. Там есть люди, которым я не нравлюсь. Есть люди, которым не нравятся те или иные политические позиции. Тем не менее, они как-то свою гордыню смирили и меня выдвинули, хотя у них были и свои какие-то кандидаты. Если выборы завтра объявляют, то, скорее всего, мы будем взаимодействовать с партией «РПР-Парнас».

Бабаева: Вы сказали «боятся зарегистрировать». Вы извините, вас не побоялись выпустить-допустить на одни из ключевых выборов политического цикла. А партию боятся зарегистрировать?

Навальный: Тем не менее, мы видим, что партию не регистрируют. Посмотрите список партий. Там их сколько? Наверное, штук 60 или 70. И вы увидите, что из этих партий, это абсолютно несуществующие фэйки, которые… есть такой известный деятель у нас Андрей Богданов, он регистрирует их по двадцать штук. Партии зарегистрированы в один день по одному юридическому адресу одними и теми же людьми. Все эти партии зарегистрированы. Одна из немногих существующих партий с реальными отделениями «Народный альянс» не зарегистрирована по очень понятной причине: если завтра выборы в Мосгордуму, «Народный альянс» будет претендовать на то, чтобы провести праймериз, составить список, который победит на этих выборах и лишит «Единую Россию» большинства в Мосгордуме. Конечно, им не нужна такая партия. Зачем им это надо? Им нужны какие-то проекты, которыми можно манипулировать, так или иначе. Я думаю сейчас, после этих выборов, выборов мэра Москвы, когда все-таки нам удалось достичь того результата, которого никто не ожидал, в первую очередь, в Кремле не ожидали, они еще меньше будут склонны регистрировать «Народный альянс».

Лысова:  Вы попытаетесь, или вы уже заранее считаете...

Навальный: Естественно, мы стараемся занимать последовательную позицию. Если мы сказали, что будем регистрировать «Народный альянс», мы дважды уже съезд проводили. Первый раз придрались к нашему съезду, мы провели новый. Второй раз они придрались к съезду, мы первый отказ уже обжаловали в суде, обжаловали второй суд. Мы еще раз проведем съезд, собрание всех региональных отделений, что, между прочим, очень дорогое удовольствие. Это же не просто съезд: Минюст пригласить, людей из регионов привести, региональные собрания заново. Закон устроен таким образом, что партию, соблюдая все формальности, создать практически невозможно. Ну, вот, мы идем и выполняем все эти формальности. Между прочим, официальная причина отказа, что два человека сменили место жительство. Ну, очевидно, что за полгода, время регистрации, те или иные люди, конечно, сменят место жительства. И нашли какого-то одного несовершеннолетнего. На  этом основании «Народный альянс» не зарегистрировали.

Лысова: У меня ощущение, что вы нам всем заранее объясняете, почему вас не зарегистрируют, и почему вы проиграете.

Навальный: Да я вам рассказываю историю. Ее уже не зарегистрировали.

Лысова: А если зарегистрируют, что вы тогда скажете?

Навальный: Если зарегистрируют, это прекрасно.

Лысова: А что вы тогда скажете?

Навальный: Я скажу «отлично»…

Лысова: «Мы теперь системный политик»?

Навальный: Да, я и сейчас системный политик. Это вообще какая-то ерунда: системный или несистемный. Человек становится или не становится политиком, если он этого хочет или не хочет. Здесь очень много людей, которые называют себя системными политиками, но никакими политиками они вообще не являются. Потому что в их действиях нет ни грамма самостоятельности. Любой человек вышел из дома и сделал несколько самостоятельных нормальных честных политических движений – ты политик. Любой человек, который стоял на этой Болотной, на митинге, о котором вы говорили, он для меня в десять раз больше политик, чем все эти охламоны, которые сейчас сидят в Госдуме, и они не способны ни  к одному самостоятельному действию или самостоятельному решению. Если зарегистрируют – прекрасно, мы будем использовать нашу партию как дополнительный политический инструмент нашей деятельности.

Бабаева: Правильно ли мы понимаем, что вы нацелены на то, чтобы в рамках тех самых легитимных процедур  идти в Мосгордуму, или вы все-таки…

Навальный: Что такое «легитимные процедуры», скажите.

Бабаева: В рамках партии. Как идут сигналы из Кремля, якобы, что…

Навальный: Скажите, люди, которые просто выходят на улицу, выходят и говорят: «Мы за права животных и для этого проводим пикет». Это легитимная процедура или нелегитимная?

Бабаева: Легитимная.

Навальный: Это легитимная, и нормальная политическая деятельность.

Бабаева: Но вы же не только и не столько права животных…

Навальный: Не только права животных защищаю, это верно.

Бабаева:  Поэтому, наверное, вам это будет недостаточно.

Навальный: Цель моей деятельности – не просто набрать какие-то проценты и зарегистрировать партию. Это же не самоцель. Я хочу изменить жизнь в стране. Я хочу сделать жизнь в стране лучше. Я хочу (извините меня за банальность), чтобы в стране было меньше коррупции. Очень сильно хочу. Если для этого мне нужно зарегистрировать партию, а потом победить с этой партией на выборах, и я вижу, что это эффективное политическое действие, я буду так делать.

Тимченко: Возвращаясь к партии. При всем при том, что я признаю, что вы провели просто потрясающую кампанию, на выборы мэра Москвы пришли 32% москвичей. Вы понимаете, что выборы в Мосгордуму – это не просто скучно, люди вообще не понимают, зачем им нужна Мосгордума. Зачем заниматься такими вещами?

Навальный: Мосгордума – орган, который отражает политическое представительство москвичей. Сейчас в Мосгордуме кто сидит?

Тимченко: По факту – нет.

Навальный: По факту – нет, потому что сейчас там сидит 95% «Единой России», тем не менее, Мосгордума – это важнейший орган. Он определяет развитие Москвы, он формирует бюджет города, все те законопроекты, которых мы требуем от принятия Собянина, мы примем через Мосгордуму. Те законы, которые изменят жизнь города, я приму, если я буду…

Тимченко: Вы ожидаете, что люди пойдут на выборы в Мос