Павел Астахов: «Нельзя вывозить детей из страны самолетами»

26 марта 2012
2 243

Уполномоченный по правам ребенка при Президенте России, адвокат Павел Астахов о тонкостях усыновления и улаживания семейных разногласий.

Таратута: Когда я читаю новости о ситуации вокруг детства, думаю о том, что если каждый день читать новости на эту тему, можно сойти с ума.

Астахов: Если будете читать на нашем сайте rfdeti.ru.

Таратута: То есть прицельно читать только новости про детей?

Астахов: Да, у меня вся пресс-служба занята тем, что мы собираем из регионов через наших уполномоченных все ЧП, случаи различные, ситуации. Кстати, не только ЧП, но и положительные примеры – то ввели материнский региональный капитал, то начали землю давать многодетным и приемным семьям.

Таратута: Мне кажется, таким делом может заниматься либо человек с каким-то гигантским сердцем, праведник, либо человек без сердца, с холодным расчетом, потому что пережить это, просто прочитать это, невозможно. Вы к какой категории относитесь?

Астахов: Мне сложно сказать. Дело в том, что я стараюсь этим заниматься профессионально. Мне пришлось учиться, поскольку я никогда не занимался этими вопросами, но работал судебным адвокатом почти 20 лет, больше 20 лет – юристом. Свою юридическую практику, свои знания я перековал в эту сферу. Конечно, я учился, особенно первый год. До назначения в эту должность я был, может, в 1-3 детских домах. На сегодняшний день это более 900 детских домов, которые я не то что посетил – проверил. Мы регулярно ведем инспекционные поездки. Надо сказать честно, что я в Америке, во Франции, Норвегии, вообще за границей бываю в 10 раз реже, чем я бывал до того, как стал уполномоченным по правам ребенка.

Таратута: В той ленте, которую я ежедневно проглядываю, что ни день – то сообщения о детском самоубийстве. Вы высказались на эту тему, сказали, что это то ли эпидемия, то ли государственная трагедия.

Астахов: Я сказал, что эпидемии никакой нет, и волны никакой нет. Это государственная трагедия в любом случае, потому что если говорить честно, у нас снижается от года к году число самоубийств детей. Но оно по-прежнему очень высокое, недопустимо высокое.

Таратута: Вы говорили о том, что государство может что-то делать. Что можно сделать?

Астахов: Во-первых, здесь надо подходить комплексно. Должна быть государственная программа «Психическое и психологическое здоровье детей». Ни один из проектов, которые в последние годы достаточно успешно реализовывались – и «Новая школа», и «Модернизация здравоохранения», «Дети России» – вообще не предусматривали даже такого направления.

Таратута: Есть психологи в школах, которые работают с детьми.

Астахов: Давайте начнем с того, что число психологов в школах у нас сократились до 20%. Если в прошлом году это треть была, то с начала этого года уже 20%. Вопрос в другом: если идет оптимизация, сокращение бюджетных расходов, согласен, давайте вводить процедуры, институты, органы, которые будут не бюджетные, не затратные. Например, Служба школьного примирения или школьная Конфликтная комиссия. Или, как в Москве, в каждом школьном образовательном учреждении есть уполномоченный по правам ребенка и уполномоченный по правам учебного процесса. Это не платные должности, это люди, которых выбирают из числа детей, родителей и педагогов, которые пользуются авторитетом. К сожалению, у нас школы сегодня воспитанием детей не занимаются.

Таратута: Может, у меня превратное впечатление, но мне кажется, что она как раз занимается, просто каким-то специфическим способом. Мне кажется, что учителя не могли так измениться с эпох моих школьных лет.

Астахов: К сожалению, могли.

Таратута: Слово «воспитание» можно понимать по-разному. Мне всегда казалось, что в школу идут какие-то не всегда приличные люди. Вы не согласны с таким предложением, что прием в школу учителей должен быть таким же конкурсным, как в театральный институт? Людей следует отбирать по каким-то психологическим качествам.

Астахов: Я вообще в принципе за конкурс – конкурс среди судей, прокуроров, среди учителей. Вопрос в другом: кто будет участвовать в этом конкурсе? Вы думаете, стоят очереди идти преподавать в школу? У нас везде недобор, у нас штатные расписания везде неполные. Поэтому проблема существует. Я очень надеюсь и вижу в этом огромный наш резерв и потенциал, на молодежь. В любом регионе, который мы проверяем, а мы в месяц проверяем где-то 4-6 регионов, мы стараемся идти по следующему пути: мы смотрим, какие есть вузы, на которые можно опереться, потому что студенчество – это наиболее активная часть молодежи. И если уж вы учитесь на педагога, социального работника, юриста, психолога, а это профессии достаточно востребованные, особенно последние две, то сам Бог вам велел идти в детскую среду. В качестве волонтера, общественника, куратора, шефа – в любом качестве придите к детям, посмотрите.

Таратута: Есть еще обратная точка зрения по поводу статистики самоубийств: в общем, ничего не поменялось, это соответствует тому, что вы говорите – что линия практически прямая, может, даже со скосом вниз.

Астахов: Их становится меньше, но СМИ проявляют такую активность и такое внимание к этой теме, что иногда, к сожалению, получается так, что дети начинают копировать то, что увидели по телевизору, в интернете, в прессе.

Таратута: Некоторой мишенью, конечной целью, по мнению некоторых экспертов, становится вовсе не спасение детей от самоубийства, а некоторый контроль за социальными сетями, в которых, возможно, кто-то видит образцы для подражания.

Астахов: Я совершенно не вижу в этом никакой опасности. Я в принципе против цензуры в интернете, этим занимался как адвокат, когда разговоры шли о том, как интернет должен выстраиваться. В Общественной палате мы этим много занимались, противодействовали тому законопроекту, который Совет федерации разработал в 2009 году. Социальные сети, прежде всего, должны заниматься самоочисткой, саморегулированием. Я – за саморегулирование, потому что это те организации, которые способны это делать очень эффективно, лучше, чем полицейские, прокуроры или судья. Так и должно быть, так во всем мире. Надо сказать, что социальные сети в связи с самоубийствами, пропагандой различных деструктивных настроений, в том числе, способов самоубийств, занялись этим вопросом. Мы знаем, что некоторые социальные сети уже выдвинули лозунг самоочистки. Это продолжение борьбы с педофилией и информацией, которая содержит детскую порнографию.

С другой стороны, конечно, не надо забывать, что детей надо воспитывать, уделять им больше времени и отвечать на их запросы. Почему я сказал, что нужно, чтобы в каждой школе был какой-то орган или институт, который поможет разрешить конфликт? Ведь основа поведения ребенка, когда он думает о суициде – это конфликт, в который он попал и не находит ответа. Школьный психолог может помочь, служба примирения может помочь, телефон доверия, который сегодня есть во всех регионах, может помочь. У нас за прошлый год на федеральный телефон доверия поступило несколько тысяч зво