Михаил Барщевский: государство не должно влезать в нижнее белье

4 июля 2014 Юлия Таратута
34 135

Юлия Таратута обсудила с Михаилом Барщеским, как Праймериз в Мосгордуму могли бы повлиять политический расклад, зачем  Госдума принимает много нелогичных законов и почему даже Михаил Барщевский не понимает логику депутатов, голосующих за эти законы.

Таратута: Вы недавно возглавили Счетную комиссию на праймериз в Москве, вообще входите в некий, условно, оргкомитет «Моя Москва». Что это такое? И чем вы там занимаетесь?

Барщевский: Я не входил в оргкомитет «Моя Москва».

Таратута: То есть Счетная комиссия – это не часть этой…

Барщевский: Нет. Комитет все это дело организовал, и уже, что называется, по ходу движения поезда, мне предложили возглавить…

Таратута: Впрыгнуть.

Барщевский: … впрыгнуть в эту Счетную комиссию. Честно говоря, я был очень удивлен, потому что известно, что я не являюсь, мягко говоря, фанатом «Единой России», о чем многократно публично заявлял и заявляю. И понятно было, что я буду считать честно, потому что московская власть на меня никакого давления оказать не может, я от них никак не завишу, купить меня, конечно, московского бюджета хватит, но большая часть уйдет на то, чтобы меня купить. Я задал вопрос: «А, ребята, зачем я вам нужен?».

Таратута: Выкупить из правительства.

Барщевский: Да-да. «А зачем я вам нужен?». На что получил простой, но удивительно странный в наши дни ответ: «Нам нужно, чтобы честно было посчитано». Я сказал: «Хорошо».

Таратута: А с кем вообще шел этот разговор?

Барщевский: В оргкомитет входили Ремчуков, Куснирович – из тех, кто со мной разговаривал, мои старые друзья, кстати, тоже люди вполне непровластные, независимые. Я сказал: «Давайте, в конце концов, это забавно».

Таратута: Насколько я помню, для Михаила Куснировича это его не первая ходка, он уже выступал в составе некоторого общественного совета, когда Собянина номинировали…

Барщевский: Он входит в Общественную палату Москвы.

Таратута: Да, мы узнали об этой Общественной палате Москвы в тот момент, в который нужно было сказать, что Собянин будет выдвигаться.

Барщевский: С этого все началось. Потом…

Таратута: То есть вы разговаривали со своими товарищами, условно, с Куснировичем и Ремчуковым?

Барщевский: Да.

Таратута: Вы не вели разговоры, я даже не знаю, руководитель это, официальный руководитель штаба или неофициальный, Анастасия Ракова, которая занимается избирательными вещами в Москве?

Барщевский: У меня довольно сложные с ней отношения еще со времен Белого дома, ну нормальные, мы не враги.

Таратута: Расскажите, почему сложные.

Барщевский: Просто Анастасия Владимировна, когда была завруком аппарата, Собянин был руководителем аппарата правительства, она хотела, чтобы полпреды, а нас трое – в Конституционном суде, в Думе и в Совете Федерации, чтобы они были чиновниками до мозга костей, вот так сформулирую. А у меня характер довольно независимый, во-первых, а, во-вторых, по положению я подчиняюсь премьеру, поэтому у нас были с ней трения. Надо отдать ей должное, что она потрясающе быстро въезжает в проблемы, потрясающе хорошо соображает, это правда, то есть у нее есть моральное право руководить. Но по некоторым вопросам, когда определялась позиция в Конституционном суде, моя позиция и ее позиция не совпадали.

Таратута:  Например?

Барщевский: Я сейчас не помню.

Таратута: Политические вопросы?

Барщевский: Нет, как раз социалка и такие вещи.

Таратута: То есть вы были не слишком послушны и не попадали процедурно…

Барщевский: Да, но я не говорю, что я был прав. Я был слишком независимым, скажем так, что, может быть, и неправильно. Идешь на госслужбу – вписываешься в систему.

Таратута: И потом там крыша у всех разная, вы в данном случае говорите, что вы не подчиняетесь никак Москве.

Барщевский: Я  - федеральный чиновник, я денег из Москвы не получаю.

Таратута: То есть на вас не выходила ни Ракова, никто из правительства Москвы, на вас вышли товарищи из оргкомитета «Моя Москва»?

Барщевский: Да. Все это дело закрутилось, была сформирована Счетная комиссия. Что мы обсуждали? Например, по поводу чего пошла борьба? Задолго до моего прихода было решено, что на праймериз голосовать будут только те, кто зарегистрировался заранее на сайте. С порога, войдя в эту процедуру, я сказал: «Ребята, это неправильно. Голосовать должен любой москвич, который придет со своим паспортом, и это его участок, вне зависимости, зарегистрировался он раньше или нет». И началась довольно сильная борьба по этому поводу, и я был отнюдь не одинок.

Но были и консервативно настроенные люди, которые говорили, что и так всего 500 участков, а не 2500, будет такой вал, что мы не справимся. Нужно понимать простой вопрос, сколько бюллетеней печатать. 7 миллионов, как количество москвичей? Тогда начнутся разговоры, что напечатали столько, чтобы потом вбросить за нужных кандидатов. Напечатать, условно говоря, 100 тысяч? А придет 120 тысяч, скандал – людям бюллетеней не хватило. Простейшая такая прагматическая вещь. Ну в итоге победила точка зрения, что голосовать могут все.

Таратута: Поскольку у меня вопросов много, я не во все детали хочу углубляться. Насколько я понимаю, вы посчитали, посчитали, очевидно, хорошо, честно.

Барщевский: Я могу сказать, что посчитали абсолютно честно. В одном из округов я лично очень болел за Машу Гайдар, правда, мы с ней далеко не во всем совпадаем по полит