Мария Арбатова: я за легализацию проституции, но защищать ее с Куклачевым не стану

4 декабря 2012 Юлия Таратута
5 665

Писательница Мария Арбатова рассказала Юлии Таратуте о психотипе проституток, о том, кого в этом бизнесе больше – женщин или мужчин, и о женщинах в политике.

Таратута: Вы были заявлены как участник пресс-конференции организации «Полиции нравов», где собирались пропагандировать процесс легализации проституции, но вы не там, а у нас. Почему?

Арбатова: Действительно некое сообщество собралось в красивом помещении, я верю, что с замечательной выставкой, ещё больше я уверена, что с шикарным банкетом для того, чтобы, как им кажется, обустроить Россию. Когда мне пришло приглашение обсуждать легализацию проституции в одной компании с Кобзоном, с Мамоновым, а самое главное - с Куклачёвым, я поняла, что мне столько не выпить.

Таратута: Вы сомневаетесь в искренности намерений?

Арбатова: Дело не в искренности, а в том, что я в этой ситуации - либеральный общественно-политический глашатай, который себя хотя бы в этом плане заявил как глашатай, а Куклачёв, мне кажется, совсем по другой части.

Таратута: А Кобзон? Мне кажется, для него это вообще подвиг.

Арбатова: Почему подвиг? 100% уверена, что Кобзон об этом ничего не знает. Вопрос в том, что некие люди обсуждают это для того, чтобы распылить какой-то бюджет, и для того, чтобы, как им кажется, «хотели как лучше, а получилось как всегда».

Таратута: А чей это, кстати, бюджет? Что за структура - «Полиция нравов»?

Арбатова: Насколько я понимаю, это структура при таком агропромышленном миллионере или не миллионере, а просто позиционирующимся как миллионер господине Рязанове или Рязанцове, который вполне милый человек, но, конечно, ему лучше бы заниматься своим видом спорта. Например, мы сейчас войдём в ВТО, и нам повезут всякую продукцию с генетически модифицированными объектами. Вот тут, я уверена, он понимает, а когда он начинает финансировать проекты, которые он не может проконтролировать до такой степени, чтоб не быть смешным, то, как говорил Жванецкий, «Вся история России - есть борьба невежества с несправедливостью». Поэтому я такие проекты не поддерживаю.

Таратута: Как я поняла, вам не понравилась сама компания, а идею вы поддерживаете?

Арбатова: Да, конечно. Легализации проституции – очень важная часть либерального тренда наряду с однополыми браками, с контрацептивной культурой и другими вещами, которые сделают страну цивилизованной, а нас с вами - защищёнными.

Таратута: Расскажите, пожалуйста, всем, почему так надо поступать?

Арбатова: Легализовывать проституцию необходимо по совершенно понятным и, грубо говоря, шкурным причинам, потому что нормальный человек понимает, что такое эпидемиологическая цепочка, что СПИД где-то там, а на самом деле никто не знает, как он может прийти к грудному ребёнку, принятому в медицинском учреждении, где не промыли, не прокипятили какой-то предмет. С другой стороны, проституция - это колоссальный кусок теневой экономики, налоги должны идти в бюджет. Это бизнес, который не облагается налогами, у нас такими налогами не облагается только, извините, РПЦ, которая продаёт свечки, это единственное, что их объединяет. Третья очень важная вещь - эта область криминализована. И самое главное для меня, как для либералки, это то, что общество и государство не имеет право предписывать совершеннолетним людям, как им заниматься сексом: за деньги, бесплатно, вверх головой, вниз головой, на потолке, на полу. Это не в компетенции общества и государства, это частное пространство.

Таратута: А какие аргументы для вас в данном случае приоритетны? То есть ваши либеральные аргументы перекликаются с  чем-то женским? Все остальные аргументы спорны для организаций, которые тоже защищают женские права. Международная коалиция по борьбе с торговлей женщин пишет… Так нельзя говорить? Нельзя её цитировать?

Арбатова: Можно, конечно.

Таратута: Что это подарок сутенёрам, что это расширение секс-торговли, что вместо контроля за проституцией введётся расширение этого рынка.

Арбатова: Вы сейчас прочитали текст, с которым люди отрабатывают грант, поэтому они даже не стесняются безграмотности, потому что легализация проституции - это как раз возможность взять под контроль. Где можно держать человека в рабстве? Там, где это не легализовано и не прозрачно. Где можно ребёнка принудить к проституции? Только там, где нет за этим присмотра. Поэтому это всё илогический структурный нонсенс, но люди по-разному отрабатывают свои гранды. «Полиция нравов» написала вообще какую-то ахинею: их законодательная инициатива состоит в том, чтоб женщины занимались проституцией не раньше 25 лет. Я их спрашиваю: «А мужчины?», а они стыдливо молчат.

Таратута: А почему 25 лет?

Арбатова: А спросите у них, почему. Они так придумали, это как в Америке с 18 лет ты можешь погибнуть за американские ценности где-нибудь в Ираке, Иране, но выпить водки за это ты можешь только с 21. Это такая глупость, дискриминационная глупость.

Таратута: Вы говорили перед эфиром, что все очень любят скакать по верхам в этой истории, а тут есть такая серьёзная психическая, психиатрическая подоплека.

Арбатова: Ну не психиатрическая. Вы поймите, я тоже не человек, который занимается этим постоянно, я, скажем так, гуманист-просветитель. Люди, говоря о проституции, в целом ничего никогда о ней не читали. Я сама не родилась такой умной, просто получилось так, что 10 лет назад я попала по феминистским делам на конференцию в Германию, часть из которой занималась как раз работой со структурированием рынка секс-услуг, мужских и женских. Я всё время напоминаю, что совершенно одинаковое количество мужчин и женщин трудится в этом секторе,совершенно одинаковое количество потребителей их потребляет, примерно одинаковые у них и расценки даже.

Таратута: Я считаю, зря. Лучше быть, чем слыть. За мифы, я считаю, надо добавлять расценки.

Арбатова: Я опираюсь на исследования, я сама не исследователь, не потребитель, пока ещё всё достаётся бесплатно, слава Богу, поэтому я могу говорить только о том, о чём написали специально  обученные люди. Вот специально обученные люди, сделав глубинное репрезентативное интервью по разным странам, выяснили, что финансовая мотивация стоит только на третьем месте у людей, которые продают собственные секс-услуги. На первом месте стоят психологические травмы, связанные со сбитым инстинктом избирательности, потому что когда у человека не сбит инстинкт избирательности, он не может за деньги со всеми. Правда же? Вот вы идёте, и стоит 10 мужчин, 9 вы не видите, а мимо одного проходите, и у вас ноги подкашиваются. Значит, всё с вами нормально, вы здоровы, вам не грозит работа в секс-услугах, потому что для вас это будет пыткой. Люди, которые идут туда - это люди разрушенные и исковерканные, это надо понимать отчётливо, они никогда не найдут себе другого места в жизни, пока не пройдут какую-то терапию. Но не штыком их загонять к психоаналитику. На втором месте у них идёт подсадка на образ жизни с повышенным уровнем стресса, но мы знаем массу профессий, где люди работают  с некотором сдвигом.

Таратута: Наша, например.

Арбатова: Ваша я бы не сказала, я работала на телевидении. Это люди, которые работают в МЧС, в «скорой помощи», в полиции, в реанимации, в хирургии, это тоже люди, которые очень далеки от нормы. Мы с вами через 5 минут взбесимся и убежим оттуда, а эти люди наоборот не могут выйти из этого стрессового пространства. И только на третьем месте у людей, занимающихся секс-услугами, находится финансовая составляющая. Более того, сам по себе такой образ жизни настолько дорогостоящий, что тот миф, что она работала, или он работал, и скопил себе на домик на старости лет, этого не бывает. К старости лет они, как правило, спиваются, становятся наркоманами, погибают от криминала. Лучший исход, когда у девочки или у мальчика получается брак с богатым человеком, тогда их жизнь более-менее налаживается, хотя они там скучают, и всё равно рвутся куда-то туда.

Я рассказывала о такой книге, которая называется «Купи меня нежно», я писала к этой книге предисловие, её автор - девочка по фамилии Лейвич, они бывшая проститутка. Когда мне прислали эту рукопись, я буквально открыла рот, потому что девушка писала не только о своём сумасшедшем опыте, но и оказалась талантливой. Она потом поступила в литературный институт, а сейчас непонятно, что она делает, но кто-то мне говорил, что она ушла в монастырь. Я не удивлюсь, потому что она один образ жизни поменяла на совершенно другой. В книге она описывает среди прочего, я эту книгу считаю таким яростным документом в сторону легализации, историю какой-то знакомой, которую повезли на стройку, где 60 гастарбайтеров с ней забавлялись, а потом её выбросили на снег. После этого случая она провела месяц в реанимации, а потом снова вернулась на эту работу. До какой степени эти люди являются другими для того, чтобы мы говорили, как это не хорошо.

Таратута: Вы сейчас льёте воду на мельницу противников, они скажут, что человека надо лечить, надо привязывать к кровати, как наркомана.

Арбатова: Человека нельзя привязывать к кровати. Я очень надеюсь, что все екатеринбургские бойцы постепенно сядут за лишение человека свободы, за то, что взрослые дядьки играют в доктора. Вся наркология, вся психотерапия работает только тогда, когда человек сам пришёл к этому, потому что это его внутренняя работа. Я с этого и начала, что вы же не можете погнать штыками проституток к психологам.

Таратута: Вы живёте в мире, в котором вам приходится дискутировать на эту тему с петербургским депутатом Милоновым. Вы искренне верите, что вы можете чего-то добиться? Мне кажется, новость о том, что проводится пресс-конференция  о легализации проституции, вводит в ступор даже людей общественн