Вне спорта, внутри политики. Как ФСБ оказалась внутри допингового скандала.

Объясняет спортивный журналист Алексей Андронов
И так далее с Михаилом Фишманом
23:59, 13 мая
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Комментарии

Скрыть

Бывший глава российского андтидопингового агентства встречается с журналистом в Лос-Анжелесе, а в газете New York Times выходит невероятно подробный рассказ о том, как он с помощью российских спецслужб поил допингом российскую сборную на Олимпиаде в Сочи в 2014 году.

Фишман: Как вам понравилась эта статья в газете The New York Times ?

Андронов: Знаете, это уже выходит далеко за рамки спорта, потому что вообще речь идет не о принятии допинга, а именно о подмене проб. То есть это преступление, которое за рамками спортивной этики, за рамками дисквалификации и возможных последствий для самих спортсменов.

Фишман: Там так подробно рассказано, как эта швейцарская фирма Berlinger, как она называется, как они подменяют?

Андронов: Там уже появилось открытое письмо Григория Родченкова в продолжение материала The New York Times, в котором он предлагает свои услуги, в том числе по идентификации подмененных проб. Там он является соавтором фильма о том, как допинг в России принимается, который должен вот-вот выйти.

Фишман: Это вместе с Фогелем, да, журналистом?

Андронов: Да.

Фишман: Вы поняли, как эта механика устроена?

Андронов: Я был в Сочи, поэтому я многое видел своими глазами.

Фишман: И что, так все и было?

Андронов: Вообще поверить в это сложно. Знаете, представить себе, что спортсмен, допустим, лыжник Легков, которого назвали, чтобы он принимал какие-то...

Фишман: Я его не называл, но он назван в газете, да.

Андронов: Да. Но чтобы он принимал какие-то коктейли на основе виски, представить себе сложно.

Фишман: Там написано даже, что надо было...

Андронов: Да, Родченков написал, что надо было полоскать рот. Но все это настолько кудряво и настолько ярко описано, мы же не можем предположить, что человек просто сошел с ума и пошел в гости к The New York Times.

Фишман: Очень трудно представить. В чем дело?

Андронов: Очень трудно. Тем более, что он не скрывает, что он бежал из России, опасаясь за свою собственную безопасность. Его друг детства Никита Камаев, который возглавлял московскую антидопинговую лабораторию, уже не на этом свете, причем при загадочных обстоятельствах, поэтому у него были, наверное, основания. Но что должно было сподвигнуть все это вот так рассказать и посеять массу загадок для всех? То, что спецслужбы не только России, а я думаю, любой страны, если они захотят заняться подменой пробирок, они с этим справятся — это понятно. Это бросает тень не только на WADA, потому что это не могло происходить без каких-то согласований с их людьми, это бросает тень на Международный олимпийский комитет. По большому счету, бросает тень вообще на весь спорт, потому что болельщику неинтересно после Олимпиады еще 5 лет сидеть и слушать: нашли то, нашли это, ту медаль забрали, эту медаль поменяли.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.