Царь Москвы. Как у Лужкова отобрали столицу, а вместе с ней — модель власти

Фото: Михаил Метцель/ТАСС

Юрий Михайлович Лужков умер внезапно, как говорят, в ходе плановой операции. И казалось, что кто-кто, а уж он так быстро уйти не может — слишком для этого был бодр и энергичен. Поэтому эффект шока безусловно присутствует. И еще почему-то присутствует вполне реальная печаль. И уж точно чувство большой неловкости. Она как будто висела над его гробом внутри построенного тем же самым Лужковым Храма Христа Спасителя. Как будто Владимиру Путину было неловко. Да и почти всем остальным представителям российской элиты, которые присягали Лужкову, а потом верно служили Путину. Всем — кроме тех, кого не взяли потом с собой в эту прекрасную Россию будущего, Россию после Лужкова. 

Это грустное чувство довольно неожиданное, потому что если говорить о политике Лужкове, то картина получится вполне тяжелая, и Лужковская Москва уж точно не витрина демократии, свободы слова и не модель конкурентной рыночной экономики, а его семейный альянс с Еленой Батуриной стал символом российской коррупции. Борис Немцов в своем докладе в 2009 году подробно рассказывал о московском хозяйстве при Лужкове — и о заказах компании «Интеко», и о связях мэра с предпринимателями типа Тельмана Исмаилова, и о подконтрольных мэру судах, и о вырубках лесопарков, и о системе социальной поддержки, которую трудно отличить от подкупа, и все это разумеется так и было. Было даже больше: это Лужков первый построил вертикаль власти — нынешнее бесправие московского самоуправления и всевластие мэрии, префектур и управ, где и сегодня составляют списки правильно голосующих на выборах в Мосгордуму, это заслуга Лужкова.