«Ротенберг-младший, вы кто?».

Почему протестуют дальнобойщики
И так далее с Михаилом Фишманом
27 ноября 2015
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку
Ведущие:
Михаил Фишман

Комментарии

Скрыть

Анатолию Чубайсу наконец нашлась замена. Его лавры всенародного аллергена переходят к Аркадию и Борису Ротенбергам, выгодоприобретателям системы «Платон». А сама фамилия Ротенберг становится нарицательной. «Ротенберг хуже, чем ИГИЛ» — вот лозунг социального протеста образца конца 2015 года. И под этим лозунгом автоколонны направляются к Москве, чтобы 30 ноября взять столицу в кольцо. Требования понятны: отменить новые пошлины, отправить виновных в отставку.   

Фишман: Вопрос первый — какова цена вопроса? Что это такое — 3 рубля 73 копейки за километр? Правда, это уже не 3 рубля 73 копейки километр, это сумма, отложенная до 2018 года, до марта у нас 1 рубль 53 копейки. С марта, если ничего не поменяется — 3 рубля 6 копеек. Сходу непонятно, много это или мало, и вообще только ли об этих деньгах идет, в сущности, речь.

Михаил Блинкин, директор Института экономики транспорта и транспортной политики: Для мелкого частного бизнеса, для владельца единственного грузовика новый платеж, помимо того, что это дополнительные деньги, это еще и вывод этого бизнеса из такой полусерой зоны в светлую, потому что бизнес этот до такой степени низкорентабельный, в нуле движется, что если его полностью высветить и заставить по полной программе платить все налоги… А как? Тебе известен километраж, до километра известно. То выявляются принципиальные вещи, что в этом бизнесе очень тяжело жить. Если его вынести в свет, он погибнет не из-за того, что он заплатит новый налог, а из-за того, что он сразу попадет под полную программу налогообложения. Вот это гигантская проблема, потому что при всей моей нелюбви к серым и черным схемам, надо реально понимать, что это тысячи людей в другом налоговом формате просто не выживут в своем бизнесе. Это очень глубокая проблема, которую предстоит решить.

Фишман: Так что, может быть, речь идет не о 1 рубле 53 копейках. Второй вопрос — кто же победит? Протесты дальнобойщиков, хоть и имеют политический и даже идеологический подтекст, совсем не похожи на политические протесты последних лет, в основном, подавленные жестко государством, как вы прекрасно помните. Скорее, если смотреть со стороны, они похожи на протесты на Дальнем Востоке, например, которые были по поводу запрета правого руля. Сколько раз правительство пыталось подавить правый руль и ни разу из этого ничего не выходило. Или известная реформа с монетизацией льгот, которая встретила огромное недовольство по всей стране и в итоге была смягчена практически до стадии выкинутого вместе с водой ребенка. Опыт показывает, что в столкновениях экономического характера власть нередко подает назад, и это вам не Болотная, которую надо размазывать по асфальту. Так, собственно, есть ли шансы у дальнобойщиков на победу? Как вы видите эту ситуацию?

Смирнов: Михаил, вы абсолютно правильно сказали: у товарищей есть орудие производства, в отличие от той же Болотной площади, средство производства в лице тех же самых фур. И если те акции, которые сейчас проходят по дорогам, та же самая «улитка»— это ноу-хау, на мой взгляд, российских дальнобойщиков. Я не говорю о том, что не должен быть налог — он, безусловно, должен быть. Но я всегда говорил: «Ребята, это нужно было делать тогда, когда можно было делать — на фоне нефтяных цен, на фоне бешеного роста доходов населения и т.д.». О чем это говорит? О том, что правительство у нас не умеет, во-первых, просчитывать последствия принимаемых решений, во-вторых, полное отсутствие стратегического планирования. Почему не повышать пенсионный возраст тогда? Почему не вводить эти самые налоги тогда? Нет, все сходится в одной точке, когда стране тяжело, когда населению тяжело. Только что появился материал доходов россиян. Сбережений россиян хватит, чтобы три месяца поддерживать свои доходы в среднем. А у кого-то — две недели. И в этот момент начинается вот эта штука.

Я всегда говорил, что когда-нибудь историю современной России мы будем изучать по текстам Тимура Шаова, между прочим. У него есть довольно старенькая песня, называется «Марш комбайнов». Там комбайны идут «свиньей» на Москву, насколько я помню: «Подвинься Царь-пушка, приехал Царь-комбайн». И на самом деле как в воду глядел. Тут, мне кажется, вы абсолютно правильно сказали: никакого политического подтекста. Тут те люди, которые говорят «Крым наш», те люди, которые говорят «Крым не наш», но они объединены чем-то вот этим. Но это не некий социальный слой, это некий профессиональный слой.

Почему я не сказал бы, что это социальный слой? Потому что у каждого из этих дальнобойщиков своя сфера занятости. У них один и тот же экономический вид деятельности — они перевозят грузы больше грузным автомобильным транспортом. Дальше что происходит? Один из них владеет одной фурой, другой — двумя, а третий — целым автопарком. И водитель у него, извините — наемный работник. А это абсолютно разные интересы. Он отстаивает интересы бизнеса и т.д.

Если говорить о цене вопроса, который вы абсолютно правильно затронули. Что нас, как потребителей, волнует? Насколько могут вырасти цены.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.