Спектакль и допрос: как Путин провел две «Прямые линии» за неделю
Михаил Фишман сравнил две «Прямые линии» Владимира Путина — официальную, прошедшую 7 июня, и интервью президента австрийскому журналисту. Хоть они и разные — одна практически полностью срежиссирована, а на второй с президентом даже спорили и перебивали, — но все-таки у них есть одна общая черта. О ней и рассказал Михаил Фишман.
Фото: Виктор Коротаев / Коммерсантъ
Михаил Фишман: Вот уже 17 лет подряд каждый год Владимир Путин превращает прямой эфир центральных телеканалов в свою приемную. От «Прямой линии» отказались лишь однажды: в 2012 году, когда Путин только вернулся в Кремль под гул протестов. Сам формат придумали путинские политтехнологи в далеком 2001-м, когда Путин еще был начинающим президентом.
Идея была в том, что на смену Ельцину пришел лидер, который молча починит все. Молча это конечно метафора. С тех пор «Прямая линия» соревновалась сама с собой: еще больше звонков, еще больше цифр, еще шире массовка, еще лучше выученные наизусть вопросы, еще сильнее любовь к Путину, еще выше его забота о простых людях и еще важнее задачи, стоящие перед страной.
Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки
Вы уже подписчик? Войти
Подвешенная подписка
Выберите человека, который хочет смотреть
, но не может себе этого позволить, и помогите ему.
