«Будем защищать Навального всеми способами»: Любовь Соболь о будущем митинге, выборах в Госдуму и уголовном деле

Любовь Соболь у меня в студии. Здравствуйте.

Здравствуйте. Ну вот пока не восемь часов, могу с вами разговаривать.

Да, у нас сейчас, мы записываем этот эфир, он выйдет… 

Если вы не свидетель по нашему «санитарному делу», тогда я смогу с вами разговаривать. 

Я не свидетель.

Если вы были бы свидетелем, подозреваемым или потерпевшим, тогда бы уже не смогла. 

Я не свидетель, не подозреваемый, я абсолютно свободный человек. 

Везет. 

С таким счастьем, и еще на свободе, как говорится. Итак, мы записываем этот эфир, чтобы в 20.00 вы успели попасть домой. Итак, что произошло? Во-первых, поздравляю вас с переводом, я думаю, что психологически это должно быть большое облегчение, что теперь вы можете прийти к нам в студию и не только к нам в студию. 

На самом деле, действительно, так непривычно, я вот сегодня ехала к вам на программу в студию на метро, вот отвыкла уже от метро, отвыкла уже от большого скопления людей, потому что последние два с лишним месяца я бывала либо дома, либо в следственном комитете в одном, по Москве, либо в Следственном комитете по России, либо в прокуратуре по Москве, либо в каком-нибудь суде, то есть я от скопления людей так уже немножко отвыкла. И было, конечно, очень непривычно сегодня ехать. 

Действительно, кажется, что домашний арест это легкая мера пресечения. На самом деле это тяжелое ограничение в свободе физической, и морально достаточно тяжело все время сидеть дома, ты не можешь выйти в аптеку, не можешь выйти выбросить мусор, не знаю, погулять с собакой. Даже на лестничную клетку ты не можешь выйти, потому что иначе сработает контрольное устройство, будет пищать, к тебе придет сотрудник ФСИН, который будет брать у тебя объяснения и потом это, возможно, положат в твое дело, в папочку, а потом принесут в суд и скажут: давай сажать в СИЗО. Достаточно такая неприятная и тяжелая психологически мера пресечения. 

Мы настолько отвыкли от любых позитивных новостей в делах, которые касаются вас и ваших товарищей, что невольно возникает вопрос — что случилось, почему? И причем часть обвиняемых остались под домашним арестом, мы им сочувствуем, а часть обвиняемых все-таки вот перешла под этот более мягкий режим. Почему так произошло?

Режим более мягкий, это называется ЗОД, запрет определенных действий, и кажется, что он мягкий, конечно, по сравнению с домашним арестом, по сравнению с СИЗО он действительно более мягкий. Но это тоже неприятная мера ограничения, например, должна с восьми вечера до шести утра быть дома, соответственно, я не могу выехать за пределы Москвы, Подмосковья, потому что я не успею вернуться буквально. Я не могу пользоваться телефоном, например, я не могу позвонить по телефону классному руководителю моей дочки, которая ходит в первый класс. 

Нельзя поговорить.