«Вы хотите как в 37-м?» Михаил Фишман о том, чем аресты Абызова и Ишаева похожи на политические репрессии

Михаил Фишман: Самый громкий арест года — говорили мы месяц назад про дело Майкла Калви и фонда Baring vostok. Ну, конечно нет. Самый громкий арест года — это арест бывшего министра без портфеля Михаила Абызова, но и это, конечно, не так, потому что после ареста Абызова уже понятно, что самый громкий арест года еще, вероятно, не случился, потому что на дворе месяц март и такими темпами нам точно будет что выбрать к декабрю как действительно арест года.

Еще в среду после того как Абызова задержали, его дело выглядело похожим на дело Майкла Калви. И там, и там бизнес-конфликт: у Калви — с партнером Аветисяном, у Абызова как тогда говорили и это звучало убедительно — с партнером Виктором Вексельбергом, а также с группой «Альфа». Действительно, и Калви судился с Аветисяном, и Вексельберг судился Абызовым. Считалось, что предъявленные Абызову обвинения связаны с его давним спором с Вексельбергом вокруг доли в компании «Комплексные энергетические системы», где они оба были совладельцами, но отношения были построены на устных соглашениях, и, как утверждает сторона Вексельберга, Абызов повел себя не по понятиям, когда захотел по формальному праву присвоить большую сумму. Цена вопроса — около 500 млн долларов. В общем, партнеры поссорились, в ход пошли взаимные иски. А тут примерно как и в деле Калви, мимо проходило управление ФСБ РФ.