«Режим начинает жрать себя изнутри»: Дмитрий Гудков о том, что будет после разгрома оппозиции

Решением Минюста России ФБК внесен в реестр организаций, выполняющих роль иностранного агента

Дмитрий, добрый вечер! Я поздравляю с освобождением. Я наблюдал в прямом эфире, как это происходило, в сторис у Валерии Гудковой.

Да, первый мой добрый вечер.

Да, действительно. Вчера был добрый, наверно.

Вчера, в принципе, был добрый, да.

Я поздравляю с освобождением, причем еще с таким… Взяли, и таким…Десант на Пушкинской площади, да? Совершенно неожиданно.

Да, с матрасом, ашановским пакетом, помятый, без паспорта, я оказался у «Макдоналдса».

Совершенно неожиданно для себя.

Конечно, я не знал, выпустят меня, не выпустят, потому что меня изначально повезли на Новослободскую, якобы отдать паспорт. Но поскольку я два дня жил в информационной изоляции, то есть у меня, кроме «Радио России», не было ничего, у меня были мрачные прогнозы, могу честно сказать.

Мрачные прогнозы ― это означает, что будет суд, мера пресечения.

Да.

Заключение под стражу.

Меня, конечно, очень беспокоило, что будет по тете моей. Это очень близкий родственник, родная сестра моей мамы. Конечно, она абсолютно не готова к таким передрягам. Я все-таки проходил, я политик, я понимаю все риски. Для нее это просто серьезный удар, очень тяжело она это все переживала. Даже вчера, когда мы ее встретили, она не смогла рассказать, как она сидела.

Тоже двое суток, ровно причем двое суток, в изоляторе.

Да. ИВС ― это…

Изолятор временного содержания, это не спецприемник.

Это строже, чем спецприемник, намного строже, там все очень жестко. В шесть утра подъем, ты слушаешь гимн России. Ты сидишь в туалете, кровать в виде приложения, кровать ― метр восемьдесят при моем росте метр девяносто шесть, да. Я знаю, кому она подойдет, но только не мне. Поэтому это все очень жестко, но как бы я и за себя, понятно, переживал, и за нее переживал, и вообще никакой определенности. В какой-то момент я вышел, меня встретил следователь и говорит: «Теперь проедем в Главное следственное управление». Я думаю: «Ну, наверно, предъявят какое-то новое обвинение, потому что это абсолютно абсурдное. Может быть, они что-то еще придумали». И неожиданно говорят: «У нас адрес поменялся, мы вас здесь высадим».

В это время уже было понятно, что суда по мере пресечения уже, видимо, не будет, потому что они физически не успеют, да?

Да.

Это становится понятно где-то, я так понимаю, часов… Мы тоже, поскольку мы за этим всем следим, журналисты, в прямом эфире, ждем, когда сейчас уже все, в 19:40, кажется, дедлайн, двое суток, положенные Конституцией, истекают. Соответственно, часов с пяти мы начинаем понимать: так что, не будет суда, что ли?

У них есть еще одна возможность задержать меня ― просто предъявить другое обвинение и задержать еще на двое суток.