Первая попытка остановить волну абсурдных посадок за лайки и репосты: план Федотова по спасению населения от Центра «Э»

24 августа, 22:04 Михаил Фишман
11 303

Борьба с абсурдными уголовными преследованиями за лайки и репосты по антиэкстремистским статьям УК превратилась в политическую кампанию. Это стало очевидно еще на прошлой неделе, когда за декриминализацию 282 статьи вступились такой гигант как «Мэйл.ру». И вот Совет по правам человека подготовил предложения: отмена первой части 282 статьи, где речь идет о формировании экстремистского сообщества, декриминализация 148 статьи об оскорблении чувств верующих, установить срок давности постов в социальных сетях, запретить ведение такого рода дел в отсутствие ответчика, то есть пострадавшего, резко сократить полномочия силовиков в этой части. Обсудили этот документ с главой СПЧ Михаилом Федотовым.

Фото: Ксения Горелова / Курьер.Среда.Бердск

Михаил Александрович, здравствуйте. Это звучит действительно очень внушительно, тот список, который вы предлагаете, который вы подготовили. Что вы считаете в нем самым важным? И насколько вы верите в реализацию этих идей?

Я думаю, что самое главное в наших предложениях — это внести изменения в сам закон о противодействии экстремистской деятельности. Потому что именно в этом законе дается определение, что такое экстремистская деятельность, что такое экстремизм, а, следовательно, все те ошибки, которые потом возникают в связи с неправильным, расширительным, а иногда и просто произвольным, толкованием этого понятия, они все замешаны на именно вот этой главной закваске, вот на этом определении, что такое экстремистская деятельность. Пока мы не можем определить, что такое экстремистская деятельность, пока мы не можем уточнить это понятие, какие-либо совершенствования, связанные с 280-й статьей Уголовного кодекса, 282-й, 148-й и так далее, они бессмысленны, потому что мы путаемся в соснах, не понимая, куда мы попали, в какой лес.

Именно поэтому Совет и предлагает прежде всего внести изменения в сам закон о противодействии экстремистской деятельности. Поправки, они должны касаться одного, главного — что такое экстремизм. Экстремизм — это то, что связано с насилием, то, что ведет к насилию, то, что опасно жертвами. Вот я приведу простой пример. Можно ли кричать «Пожар!» в переполненном театре, с целью вызвать панику? Конечно, нельзя, потому что могут быть жертвы.

Это экстремизм?

Да, безусловно, потому что могут быть жертвы. А можно ли кричать «Пожар!» у себя дома, когда вы увидели, что на кухне у жены подгорает молоко? Убегает, например. Можно кричать «Пожар, дорогая, пожар!»? Конечно, можно, ради бога, потому что не будет никаких жертв. А можно ли кричать в том же самом театре, переполненном театре, кричать «Позор! Долой!»? Можно, потому что это нормально для театра. Поэтому вот самое главное соединить вместе, неразрывно связать экстремизм с насилием. Насилие опасно, и призыв к насилию тоже опасен.

Например, если вы распространяете призыв убивать всех велосипедистов или всех таксистов, или всех, кто носит очки или бороду, — да, безусловно, это экстремизм. Но при этом нужно оценивать, в какой ситуации это сказано, на какую аудиторию, насколько эта опасность серьезна. Потому что когда мама говорит ребенку: «Ешь кашу, иначе я тебе голову оторву», это что, угроза насилия? Нет, конечно. Другое дело, когда…

Я понимаю вашу мысль, это все очень интересно и важно, но я вижу противоречие, заложенное прямо в том, что вы говорите, потому что кто будет решать. Я могу легко себе представить то, что формально будет звучать, как призыв к уничтожению всех велосипедистов, и быть просто шуткой, а не реальным призывом к насилию. Он даже не будет подразумеваться, а тем не менее, и такие случаи были, что за такого рода вещи уже люди шли под суд.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю