Максим Шевченко: «Россия напоминает „Титаник“, когда шлюпок для третьего класса было меньше, чем людей»

Я приветствую всех, кто смотрит телеканал Дождь! Я приветствую всех, кто смотрит нас на YouTube телеканала Дождь. Меня зовут Тихон Дзядко, это программа «Еще не вечер» ― программа, в которой мы общаемся в первую очередь с теми, кто активен в YouTube, с теми, кто аудитории YouTube интересен. Это программа, в которой вы напрямую задаете вопросы нашим гостям. Сегодня наш гость ― журналист Максим Шевченко. Максим, приветствую вас в нашем эфире. Добрый вечер! Добрый еще не вечер! Не знаю, как правильно сказать.

Тихон, приветствую! И привет всем зрителям моего любимого Дождя.

Ставьте лайки этой трансляции! Это я обращаюсь к нашим зрителям. И задавайте ваши вопросы в чате трансляции на YouTube нашему гостю, будем их ему адресовать, конечно же, вопросы и комплиментарные, и не слишком комплиментарные. Вопросы мы собирали до эфира, их тоже зададим. Но в первую очередь, Максим, давайте пару слов о вашем здоровье. Вы рассказывали и у нас в эфире тоже, что вы переболели коронавирусом, причем довольно тяжело. Как вы себя чувствуете?

Как раз вчера я сдал плазму. Я приехал в Федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства России, где, собственно, я проходил последнюю стадию лечения, госпитализации. У меня провели анализ крови полный, выявили наличие антител, причем высокого, как они говорят, содержания, то есть моя кровь является лекарством. Как я и обещал, скоро на моем YouTube-канале будет даже короткий фильм об этом, как я подписывал документы, в меня втыкали иголки, как эта плазма формируется. Врач, Владимир Павлович Баклаушев, который руководит этой научной программой, а это экспериментальная научная программа, он тоже расскажет там, что и как.

В общем, я сдал кровь, и мне сказали, что я больше не являюсь носителем болезни, не являюсь заразным. Более того, я могу контактировать с людьми. Я, допустим, мог бы к вам в студию приехать, это не было бы с моей стороны нарушением какого-то эпидемиологического режима. Члены моей семьи… 

Это уже у нас свои ограничения на Дожде, к сожалению.

Я понимаю прекрасно, да.

Мы все на удаленке делаем.

Я считаю, что вот это вот… И я обязательно еще раз сдам кровь через две недели, когда это можно будет, и столько раз, пока это будет продолжаться, потому что у меня на YouTube-канале есть интервью одного из наших самых известных пульмонологов, профессора Аверьянова. Реально он разъяснил в этом интервью, советую всем его посмотреть, что вот эта плазма с антителами реально спасает жизнь тем, кто находится в реанимации. Очень высокая смертность. Он говорил: «В нашей, в принципе, достаточно хорошей больнице такой смертности никогда не было в реанимации. Мы видим, что плазма реально помогает людям, которые борются за жизнь». 

Поэтому я призываю всех: пожалуйста, где это возможно, в Склифосовского, в ФНКЦ ФМБА, я знаю только два центра, где сейчас принимают плазму крови. Пожалуйста, сдайте, вы переболели, у вас диагноз, сдайте, пожалуйста, вашу кровь, это может спасти жизнь другим людям.

Да, это правда. Скажите, какой главный вывод вы для себя сделали из этого непростого опыта болезни, но в первую очередь, наверно, столкновения с нашей медицинской системой?

К медицинской системе у меня, кстати, претензий нет, Тихон. У меня есть отдельные… Но я лечился в Москве. У меня, в принципе, нет претензий к участковым врачам, которые не ставили сначала диагноз, потому что они просто не понимали, с чем они имеют дело. Так получилось, что я заболел в самом начале эпидемии, 30 марта объявили карантин, не карантин, самоизоляцию в Москве, да, 30 марта у меня была температура 39,6. И приходил участковый врач, естественно, у него не было клинической даже методички по этому COVID-19 еще тогда. Еще не было наработано опыта. И скорая помощь приезжала неоднократно.

То, что тесты были отрицательными и не показывали заражение, это опять-таки объяснили ученые сейчас, в частности, профессор Аверьянов сказал, что первые пять дней, когда я уже был заражен, я уже знаю, от кого я заразился, когда я заразился. Этот человек тоже тяжело переболел, слава богу, выжил, хотя он спортсмен, борец, не пьет, не курит. Три недели он был тоже в тяжелейшем состоянии. 

Вот когда я уже был заражен, у меня было отличное самочувствие. И в этот момент, если бы мне сделали тест, когда вирус находился здесь [показывает на нос], то тесты были бы положительные. А уже когда поднялась температура и вирус опустился в легкие, он уже с трудом обнаружим, там требуется специальная операция ― бронхоскопия.