Дмитрий Гудков про запрос о погибших десантниках: ответ Минобороны вызвал еще больше вопросов

Дзядко. Вечернее шоу
29 сентября 2014
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Министерство обороны ответило депутату Дмитрию Гудкову на его запрос о присутствии российских военнослужащих в Украине и их участии в вооруженном конфликте в восточных областях этой страны. В ответе замминистра Николая Панкова значится, что эта информация — не более чем слухи. Более подробно обсудили это с самим Дмитрием Гудковым в студии Дождя.

Дзядко: Расскажите, в какой момент вы отправляли запрос, что вы получили?

Гудков:  Ровно месяц назад. По закону у них есть 30 дней до ответа, в самый последний день я получил сегодня ответ.

Дзядко: Что в запросе содержалось?

Гудков:  В запросе было первое – участвуют ли российские военнослужащие в конфликте, в военных действиях. Второе – есть ли погибшие. Третье – я перечислил фамилии военнослужащих, которые, по версии журналистов, числятся среди погибших и раненых, там порядка 40 человек было на тот момент. Я спросил, являются ли указанные лица военнослужащими, служили ли они в армии, не увольнялись ли они в последний момент.

Ответ пришел следующего характера – нет, Россия не является стороной конфликта, вся информация по поводу участия российских военнослужащих не более чем слухи, которые распространяют украинские СМИ. Но самое интересное, что по поводу этих 40 военнослужащих ответ был таков: «Мы не можем вам ответить, являются ли они военнослужащими, потому что есть требование закона о защите персональных данных». По-моему, это есть ответ.

Дзядко: Ответ какого плана?

Гудков:  Давайте представим ситуацию, что среди военнослужащих или тех, кто уволился, нет этих фамилий, тогда они бы просто ответили, что нет. Не надо было придумывать, изобретать велосипед. Второе – я никаких персональных данных не запрашивал. Вообще персональные данные – это данные, которые позволяют определить личность. Там должны быть паспортные данные, место проживания. Я эту информацию у них не запрашивал.

 Я дал просто возможность нашему Министерству обороны, нашим властям, кстати, об этом Кашин тогда писал в этом тексте про военнослужащих, если это неправда, если это ложь, которую распространяют украинские СМИ, тогда вы должны это опровергнуть очень убедительно. Вот я такую возможность предоставил. Если это не так, если это ложь, ответьте мне так, чтобы ни у кого никаких сомнений не осталось. Но мне они ответили так, что вопросов стало еще больше.

Дзядко:  Кому вы теперь будете, и будете ли, вопросы, которых еще больше, задавать?

Гудков:  Кстати, можно я еще добавлю?

Дзядко: Да-да.

Гудков:  Есть еще формат переписки, например, депутатов с министерством обороны, когда действительно есть информация, которая гостайну представляет, или для служебного пользования информация, тогда Министерство обороны, неважно, любое ведомство депутату пишет ответ, но этот ответ ты можешь получить в специальной библиотеке для служебного пользования. То есть ты не можешь опубликовать эти данные.

Даже если персональные данные, хорошо, ответьте мне в эту секретную библиотеку, я приду и посмотрю. Да,  не смогу потом распространять эти данные, публиковать, по крайней мере, я бы получил ответ на свой вопрос. В данном случае мне кажется, что это тоже является ответом. Я у них спрашиваю про конкретных лиц, а мне просто не отвечают.

Дзядко: Что вы будете делать теперь?

Гудков:  Наверное, мне нужно встретиться с правозащитниками, чтобы понять, появились ли новые фамилии, есть ли какие-то доказательства. Может быть, мы составим еще одно письмо. Я не знаю, потому что буквально сегодня я получил ответ. Для того, чтобы действовать как-то дальше, мне кажется, здесь нужно объединиться в коалицию. Есть члены Президентского совета по правам человека, они что-то предпринимают, есть Комитет солдатских матерей. Нам нужно выработать совместную стратегию. Я не знаю, потому что ответ получил буквально несколько часов назад. Завтра будет у меня как раз совещание по этому поводу.

Дзядко: Вы – единственный человек в Госдуме, который этим вопросом озадачился?

Гудков:  Пока да.

Дзядко: А что говорят ваши коллеги на этот счет? Неделю назад у нас был очень интересный разговор с Сергеем Михайловичем Мироновым.

Гудков:  Да, я слышал, что он в эфире вашего телеканала пообещал тоже подключиться.

Дзядко: В том случае, если кто-то из матерей ему напишет на сайт, тогда он обратится в Министерство обороны. А в целом эта некая тема табу в Государственной Думе или в Государственной Думе все убеждены, что наши военнослужащие, которые там погибли, находились в отпуске в это время?

Гудков:  Я не думаю, что для всех это табу, потому что я разговаривал недавно с Валерием Зубовым, который сказал: «Дмитрий, если бы я знал о таком запросе, я бы присоединился». Нет, есть несколько человек, которые, я думаю, поучаствуют в этой истории. Но в целом вы же видите, какое голосование в Думе. Да, для всех фракций, если не табу, то, по крайней мере, видимо, есть установки придерживаться официальной линии. Обратите внимание, в ответе на мой запрос та же самая формулировка, которая звучала из уст Лаврова: «Россия не является стороной конфликта». Такое ощущение, что они выучили эту единственную фразу.

Дзядко: Вообще этот документ выглядит как политическое заявление, скорее, чем как ответ на конкретно поставленный вопрос. 

Гудков:  Видимо, да. И даже не как заявление, а как установка, то есть вы все должны придерживаться такой линии. Я же вообще ничего не утверждаю в своем запросе. Есть информация, ну докажите мне, что это не так, докажите мне, что это ложь, потому что очень много СМИ говорили о погибших десантниках. У вас на телеканале, по-моему, было интервью с матерью одного из погибших.

Дзядко: Интервью и с матерями, и самими нашими военнослужащими, которые в Киеве находились, Тимур Олевский делал. Вы говорите, что нужно встретиться с правозащитниками. А какие у вас юридические, как у депутата, есть возможности? Вы обратились в ведомство, ведомство вам сказало: «Нет, до свидания».

Гудков:  У меня сегодня брали интервью и спрашивали: «Вы говорите, что вы независимый депутат, и у вас немного независимых. Что это означает?». Я говорю: «Независимый депутат, от которого ничего не зависит». К сожалению, даже если я 10 запросов отправлю, если есть установка не отвечать, наверное, мы не сможем добиться каких-то ответов. Я думаю, здесь все будет зависеть от общественного мнения, от таких эфиров. Чем больше людей узнает о ситуации в Украине, разные точки зрения, которые у вас в эфире звучат, если будет серьезный общественный резонанс, если будут новые журналистские расследования, то тогда власть будет вынуждена отвечать. Я не думаю, что, например, депутатские запросы Гудкова кого-то испугали. Скорее всего, будут бояться общественного мнения. Если будут продолжать гибнуть там военнослужащие, если это действительно правда, то, конечно, общественное мнение будет меняться.

Дзядко: Зачем обществу это знать? Есть люди, которые говорят: «Давайте допустим, то наши военнослужащие там находятся по приказу, но они военнослужащие, и если приказали идти, значит, надо идти».

Гудков:  Отлично, если приказали идти, значит, тогда вы должны их похоронить с почестями, тогда вы не должны запугивать их родственников или покупать их деньгами взамен на молчание. Это важно знать мне. Я не знаю, важно ли это обществу. Я надеюсь, что у нас есть хоть какой-то процент граждан России, которым это важно, потому что все, что происходит на территории Украины, потом, возможно, будет происходить и в нашей стране. То есть мы зависим от того, что происходит там.

Мне кажется, государство должно уважать своих граждан. Если оно направляет их на войну, значит, они должны быть героями, если у нас война. Если информация о погибших десантниках – ложь, значит, вы должны убедить всех, что это действительно ложь, предоставить доказательства. Тогда обращайтесь в суд на тех, кто публикует и пишет эти фамилии. Мне это важно, потому что это отношение государства к гражданам, и оно во всем будет таким же. Если будут хоронить погибших военнослужащих, о чем пишут журналисты, объяснить всем, что они якобы варили суп, и взорвался газовый баллон, как я читал недавно про один такой случай, это значит, что государство будет не уважать граждан везде и всегда. Это практика отношения.

Дзядко: Когда Сергей Миронов был у нас в эфире, он напомнил, что на открытие осенней сессии он выступил за то, чтобы в Государственной Думе выступили министр обороны, руководители других ведомств в связи со всем, что происходит в последнее время. Состоится ли это заседание? Известно ли вам что-нибудь об этом или нет?

Гудков:  Я знаю, что такое заседание было. Шойгу приходил в Думу, правда, это было до всех этих событий. Если такое заседание и состоится, я полагаю, что все равно это будет в закрытом режиме.

Дзядко: А почему в закрытом режиме?

Гудков:  Прошлый раз мы обсуждали бюджет. Видимо, есть какие-то секретные сведения о том, куда и как тратятся деньги. Если будут обсуждаться подобные вопросы в Государственной Думе, то, скорее всего, этой пройдет в закрытом режиме. Например, депутаты обязаны выложить мобильные телефоны, если заседание проходит в таком режиме.

Дзядко: Даже мобильные телефоны?

Гудков:  Я, конечно, захожу с мобильным телефоном, тем не менее, есть у нас такой формат дискуссии, когда выключается наше парламентское телевидение. Если ты в зале не присутствуешь, ты не можешь понять, что там обсуждалось.

Дзядко: На этапе подготовки своего запроса в Министерство обороны  или, может быть, в тот момент, пока вы ждали 30 дней, ответят вам или не ответят, выходили ли вы или выходили ли на вас родственники каких-либо из российских военных, возможно, побывавших в Украине?

Гудков:  Нет, не выходили пока. Эта же информация не была на федеральных каналах, во многих газетах. Благодаря «Дождю» об этом узнают ваши зрители, может быть, еще несколько газет об этом напишет. Но в целом пока у меня нет контактов с родственниками. Насколько я знаю, что многих запугивают. Даже ваш корреспондент мне рассказал, что из военкомата приходили к одной из матерей, у которой погиб сын, запугивали, предлагали деньги. Может быть, они боятся выходить на меня, я не знаю. По крайней мере, если кто-то смотрит наш эфир и кому-то есть, что сообщить мне, пожалуйста, обращайтесь.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.