«Вы говорите о каком-то придуманном вами Путине. А я говорю о реальном человеке»: Венедиктов и Шульман спорят о власти 2018 — 2024

29 июня, 13:12
45 173

В этом выпуске «Диалогов» главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов и политолог Екатерина Шульман поспорили о власти сейчас и в следующие шесть лет правления Владимира Путина. Как власть торгуется? Откуда она узнает, что творится в стране? Насколько сильно общественное давление влияет на действия власти? Что не так с системой имитации, которую построил Путин? И какой Путин — настоящий?

Фото: facebook.com/openlibr/

 

Николай Солодников: Мы начинаем наши «Диалоги». Я с большой радостью приглашаю на сцену поговорить о ближайших шести годах нашей жизни в этой стране главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова и политолога Екатерину Шульман. Добрый день! Спасибо, что приехали.

Екатерина Шульман: Здравствуйте! Спасибо, что позвали.

Н. Солодников: Спасибо, что снова приехали. Уже не первый раз Алексей Алексеевич и Екатерина участвуют в «Диалогах», и для нас это всегда большая радость.

Я хочу начать с того, о чём уже начал говорить, — о ситуации вокруг дела Олега Сенцова, который продолжает свою голодовку. И этот вопрос в том числе звучал на прямой линии с президентом. И, как нам показалось, ответ был чрезвычайно жёсткий. Путин заявил, что они ещё даже не начинали думать о решении этой проблемы. Я не знаю, вообще считают ли они это проблемой или нет? Екатерина, как вы считаете?

Е. Шульман: Поскольку это вопрос, так скажем, персональный и во многом личностный, то, может быть, как раз Алексей Алексеевич у нас, король инсайдеров может быть лучшим источником в этом смысле, чем я.

Я могу сказать некоторые вещи общего характера, которые, я прошу прощения заранее, особенно на фоне того, что Николай только сказал, могут вам показаться несколько безнравственными. Тем не менее, если мы хотим понимать, что происходит, и пытаться предвидеть, что произойдёт, нам придётся временно перенастроить нашу оптику так, чтобы видеть вещи, какими они представляются изнутри системы. Для этого нужно временно задушить в себе всё человеческое, но можно попробовать.

Значит, смотрите: вы сказали, что не понятно, проблема это или не проблема. Этот кейс с Сенцовым, с точки зрения лиц, принимающих решения, не является вопросом внутренней политики, а является вопросом внешней торговли. Его ближайшим аналогом может служить дело Савченко и тот обмен, который с ней произошел. Обмен произошел, потому что тогда случилась некоторая возгонка напряженности вокруг этого дела. Тоже была голодовка, тоже были обращения как изнутри страны, так и извне — международных организаций и иностранных лидеров. И было некое ощущение, что, если с ней что-то случится в России, грубо говоря, если она умрёт на нашей территории, то на Украине будут какие-то массовые погромы, массовые выступления — в общем, какие-то большие неприятности.

В результате решено было её обменять, её обменяли на двух российских военнослужащих. Оставим всякие подробности про то, что они уволились в запас за три дня до этого, — это мало кого обманывает. Просто украинского солдата обменяли на двух российских солдат. Это случилось, дальше эта история ушла с наших с вами радаров, потому что это уже не наша зона ответственности: там что-то своё происходит, мы этим не интересуемся.

Что я могла услышать в ответе на прямой линии? Я очень не люблю выискивание тайных смыслов и сигналов, стараюсь этого избежать, но тем не менее. В ответе речь шла о том, что российский журналист, который арестован на Украине, руководитель местного отделения «РИА Новости», не является адекватным материалом для обмена на Сенцова, потому что он журналист и задержан за свою журналистскую деятельность, а Сенцов — террорист и, значит, собирался совершать террористические акты, убивать людей. Поэтому нет, такой обмен не годится.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю