«В России быть критиком приятно — читаешь книжечки и ни на что не влияешь»: Анна Наринская и Галина Юзефович о том, когда россияне разлюбили читать, и как критики выбирают жертв

6 октября, 18:47
2 300 0
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик? Войдите

Купить за 1 ₽

подписка на 10 дней
Варианты подписки
Что дает подписка на Дождь?

На площадке «Диалогов» — Анна Наринская и Галина Юзефович. Они обсудили, что из себя представляют литературные критики XXI века в России и за границей, почему люди перестали читать.

Н. Солодников: Здравствуйте, дорогие друзья. С большой радостью представляю людей, с которыми мы поговорим на тему «Литература и критика». Будем обсуждать литературный процесс в России и в мире. Анна Наринская и Галина Юзефович.

Я сегодня сел писать от руки вопросы и вспомнил, что сейчас на Западе много говорят о том, а нужно ли вообще детей продолжать учить писать рукой, ручкой? Как вы считаете, нужно?

А. Наринская: Я страшный консерватор в этом смысле, я считаю, что нужно. Хотя я знаю, что у моего шестнадцатилетнего сына Гриши настоящая диагностированная дисграфия. И в Америке, в школе, ему просто даже не предлагали писать рукой, его сразу сажали за компьютер. Причем сажали за него не всех. Некоторые дети пишут на компьютере, а другие все-таки пишут от руки. Но как только появляется ребенок с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью или с синдромом рассеянного внимания, его сразу сажают за компьютер и вообще не предлагают писать рукой. Когда он возвращается в Россию, он, несчастный, вот этими каракулями и дико медленно пишет. Поэтому я вроде должна была бы быть против и считать, что сразу на компьютере надо. А при этом я считаю, что очень важно уметь писать рукой, и мне кажется, что думаешь гораздо лучше, когда рукой пишешь. Хотя я, конечно, уже рукой не пишу никогда.

Г. Юзефович: Я тоже сторонник двойных стандартов в этом месте. Я очень плохо пишу рукой, с возрастом только хуже, потому что реже. Я и в молодые-то годы регулярно вместо русской «А» писала «Альфу», потому что она проще пишется. Но да, я тоже. Нам — нет, а этим — пускай мучаются.

Н. Солодников: Когда я предложил вам этот диалог, вы обе сказали, что вы не литературные критики, вы себя так не идентифицируете. Вы сказали, что вы по-разному относитесь к этому делу. Но! Для нас, для обывателей, для людей, которые не занимаются литературой профессионально, а лишь почитывают книги время от времени, так сложилось, что есть в стране два главных, простите, литературных критика — это Галина Юзефович и Анна Наринская. Как так получилось?

А. Наринская: Во-первых, мы с Галей — я прямо заручусь ее поддержкой — считаем, что это несправедливое утверждение.

Г. Юзефович: Абсолютно. Это неправда.

А. Наринская: Это не так. Есть литературные критики, и мы можем их перечислить. Игорь Гулин, Елизавета Биргер, Елена Макеенко, есть люди, которые пишут для...

Н. Солодников: Хорошо. Елизавету Биргер я знаю, она пишет в «Коммерсантъ», да?

А. Наринская: Она писала в «Коммерсантъ», а теперь она пишет на «Горьком».

Г. Юзефович: Костя Мильчин пишет на сайте ТАСС. При этом он руководит сайтом «Горький», но он туда не пишет, потому что говорит, что это не этично, что у него есть специально обученные обозреватели и он не хочет залезать на их площадку. Лена Макеенко пишет про русскую литературу два раза в месяц тоже на сайте «Горький», мне страшно нравится. Еще хочу упомянуть обязательно Наташу Ломыкину, которая пишет в РБК и в Forbes. К сожалению, там не очень удачный формат, очень короткие тексты, но это всегда очень осмысленная выборка, за этим есть много работы ума и внимания. Василий Владимирский пишет два раза в месяц обзоры фантастики на «Горьком». На самом деле, людей довольно много. Мы тут сидим не в качестве двух единственных примадонн, а в качестве двух репрезентативных представителей цеха, я бы сказала.

А. Наринская: Я могу сказать, что ситуация изменилась относительно 90-х. Потому что я — если уж говорить обо мне, критик я или не критик — некий осколок всеми сейчас презираемого «девяностнического» подхода, когда это называлось «субъективная критика» и когда было очень важно быть — извините, это абсолютно идиотски сейчас звучит — звездой. Было важно не про то, что пишешь, я имею в виду в сфере культуры, а то, что у тебя есть некая идеология восприятия культуры, и ты сквозь эту идеологию восприятия культуры пишешь про некоторые культурные явления, а иногда и жизненные явления, пропуская это сквозь свою интересную личность. Это было страшно популярно. Был Курицын, был Борис Кузьминский… Некоторых из них снесло могучим ураганом. Но вот был такой подход.

Теперь, конечно, ситуация гораздо более профессиональная, гораздо более спокойная и, надо сказать, гораздо более удобная для читателя, потому что довольно много людей, которые просто пишут про книги. Поэтому люди могут знать, какие книжки вышли. А это вообще довольно важная функция, потому что не понятно, откуда они вообще об этом иначе узнают.

И можно сориентировать людей. То есть, грубо говоря, те люди, которые про книги пишут, в основном отвечают на вопрос «стоит ли эту книгу прочитать?» В то время как задача людей тогда, в 90-е, и даже отчасти моя сейчас, если говорить о себе, заключается в ответе на вопрос «что думать?».

Такого, что делали люди тогда и что в некотором измененном виде пытаюсь делать я сейчас, вообще много не нужно. Наверное, и этого не нужно-то. И я вижу здесь очень приятную и положительную перемену — люди абсолютно вменяемо и ориентированно на читателя делают эту работу.

Да, я тоже считаю, что Галя — самый яркий представитель вот этого подхода. Но это не только ею представленный подход.

Комментарии (0)
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик? Войдите

Купить за 1 ₽

подписка на 10 дней
Варианты подписки
Что дает подписка на Дождь?

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера