Двойная сплошная: опасно ли в России быть журналистом?

Обсуждают Роман Баданин, Алексей Венедиктов, Олег Кашин, Илья Красильщик
Диалоги
20:30, 7 сентября
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку
Ведущие:
Роман Баданин
Теги:
СМИ

Комментарии

Скрыть

Диалоги о профессии журналиста в России, посвященные памяти журналиста Павла Шеремета, погибшего 20 июля в центре Киева при трагических обстоятельствах. Участниками дискуссии стали: главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, издатель проекта «Медуза» Илья Красильщик, главный редактор телеканала «Дождь» Роман Баданин и журналист Олег Кашин.

 

Гордеева: Мы посвятили этот квадралог памяти Павла Шеремета. И, наверное, вопрос ко всем. Мне показалось… и даже не только показалось – я убеждена, что неготовность Шеремета принимать «двойную сплошную», принимать условия, которые нам диктовали с самого начала 2000-х, продолжают диктовать во все более жесткой форме в России сейчас, неготовность его принять эти правила игры привела к тому, что блестящий российский телевизионный журналист стал радиожурналистом в другой стране и погиб. Останься Паша в России, имей он возможность работать по профессии на родине, всего бы этого не произошло.

Наверное, давайте, Алексей Алексеевич, с вас.

Венедиктов:  Я не вижу вопроса. Но журналисты гибнут и в России.

Гордеева: При исполнении обязанностей.

Венедиктов:  При исполнении. И Павел мог бы погибнуть так же, как Анна Политковская. Я даже, честно говоря, не знаю, чего здесь говорить.

Гордеева: Он бы работал по своей профессии в своей стране.

Венедиктов:  Он работал в своей профессии в своей стране, потому что Пашины передачи часто транслировались и у нас, и в других российских медиа. Вообще, сейчас слова «своей стране» я не очень понимаю. Сейчас из Риги идет трансляция на «Эхо Москвы». Я вообще не делю. Мир такой, что можно работать где угодно…

Гордеева: Но хотелось бы работать на родине.

Венедиктов:  Это вы с «Медузой», пожалуйста, это вы не со мной. Я работаю на родине. Я просто не очень понимаю вопрос. Я одну реплику: в России из мирных профессий профессия журналиста при Путине, она после шахтеров самая смертельная. Я не имею в виду правоохранителей. Это статистика чистой воды. За 15-16 лет убитых, покалеченных, раненных журналистов, пострадавших из-за своей профессии — вторые после шахтеров. Это профессиональный риск. Но если вы не готовы к профессиональному риску, значит, вы меняете профессию.

Гордеева: Илья. Давайте мы так по кругу пойдем.

Красильщик:  Катя, ты не задала вопрос, поэтому…

Гордеева: Я задала вопрос: согласны ли вы со мной в том, что, останься Паша на родине, работай он по профессии — а профессия его все-таки телевизионный журналист, он телевизионный репортер, а не радиоведущий — все могло бы сложиться по-другому.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.