«Рембрандт. Эрмитаж. Венеция». Александр Сокуров и Михаил Пиотровский — о российском павильоне на Венецианской биеннале

16 сентября, 11:40
383

Воспринимает ли современное западное общество серьезное фундаментальное искусство или нет? Воспринимают ли современные западные галеристы серьезное искусство? Если вдруг возникает пять-десять больших художников или скульпторов в мире, будут ли они приняты? 

В гостях у «Открытой Библиотеки» — директор Эрмитажа Михаил и режиссер Александр Сокуров, инсталляции которого по «Возвращению блудного сына» Рембрандта можно увидеть в российском павильоне на Венецианской биеннале. 

Николай Солодников: С огромной радостью представляю Александра Николаевича Сокурова и Михаила Борисовича Пиотровского.

Александр Николаевич, можно я вас попрошу представить этих молодых ребят и сказать про них несколько слов? С вами мы все знакомы, и с Михаилом Борисовичем, а с ребятами — нет. 

Александр Сокуров: Мы не показывали ещё эту нашу работу ни разу. Спасибо за возможность показать — просто очерк для памяти о том, что и как происходило у нас в Венеции.

У нас были скромные возможности. Замысел был немножко более пространный, но не всё возможно было сделать. И тем не менее с участием моих молодых коллег — Володи Бродарского и Алеши Перепёлкина, это скульптор и художник наши... Конечно, здесь далеко не все, кто работали над этой экспозицией. И эрмитажники, и мои коллеги с «Ленфильма» Лена Жукова, Лидия Крюкова, наш композитор. Нет Саши Золотухина. Всё, что было возможно в этих условиях сделать и как-то выполнить задачу, которую перед нами поставил любимый наш Эрмитаж, — наш дом, наше Отечество, — мы сделали. Мы надеемся, что, когда в конце ноября экспозиция будет закрыта, мы сможем показать в обновлённом, более подробном, содержательном варианте эту выставку в Эрмитаже. И дальше Михаил Борисович расскажет о всех возможных планах, связанных с этим.

Н. Солодников: Нам всем невероятно повезло, потому что мы являемся первыми зрителями этой картины. Её никто не видел до вас. И давайте поаплодируем Александру Золотухину, который сейчас находится в Москве. Это ученик Александра Николаевича, режиссер картины «Мальчик русский», которую я вам настоятельно рекомендую посмотреть, если будет такая возможность. Спасибо ему огромное за эту работу.

Михаил Борисович, когда стало известно, что Эрмитаж будет отвечать за то, что будет представлено в русском павильоне в Венеции, в какой момент вы для себя решили, что вы хотите снова поработать с Александром Николаевичем?

Михаил Пиотровский: Практически сразу. Как только начался разговор об этом, имя Александра Николаевича уже присутствовало, существовало, витало в воздухе. Ощущение было, что главный должен быть Сокуров, а всё остальное должно быть позже. И это уже был элемент некоей борьбы, потому что сделали всё не как у людей. Мы вообще в Эрмитаже так делаем, и для Венеции это всё не характерно.

Первое — что эта экспозиция была сделана без единой копейки государственных денег, хотя делало государственное учреждение. На самом деле там всегда государственных денег очень много, и когда это делают галерейщики, специалисты по современному искусству, они как раз и получают очень много денег от Министерства культуры. Здесь не было ни копейки, были только меценаты. Это уже ненормально.

Второе, обычно кураторы, комиссары выбирают художников — это такая большая светско-политическая вещь, кто каких художников выберет, кто показывает кого, так сказать, влияние в современном искусстве, кадровые вопросы, и всё это очень важно. Этого ничего не было. Был Эрмитаж, и вся схема — это рассказать об Эрмитаже. И люди, которых выбрал Эрмитаж.

Александр Николаевич совершенно естественно выбран Эрмитажем после «Русского ковчега», Юбера Робера (фильм Александра Сокурова «Робер. Счастливая жизнь», 1996. — ОБ) — в общем, его имя полностью ассоциируется с Эрмитажем, и все в мире знают, что лучше него никто не знает, не ощущает Эрмитаж.

Следующим был Александр Шишкин-Хокусай. Я думаю, вы все видели, уже были выставлены его замечательные скульптуры на мотивы скульптур крыши Зимнего дворца, которых никто толком не знает и никто хорошо не помнит, а они полны разных смыслов. Нужен человек, всё понимающий, люди, которые представляли [бы] Эрмитаж, не самих себя, образ Эрмитажа — того храма, на котором стоят атланты, Эрмитажа, где нужно размышлять философически очень глубоко, и места, где вся эта философия ещё связана и с развлечением, неким удовольствием. Всё это, по-моему, получилось, по крайней мере, получилось практически почти всё, что мы хотели. 

Насколько это понятно всем, кто смотрит, другой разговор. Мы любим слова «доступность искусства». Доступность — это открыл дверь ногой, но это ещё что ты знаешь, что там за этой дверью, и ты к этому подготовлен. Вот это всё вместе у нас.

Н. Солодников: Невольно всё-таки возникает вопрос, почему не было государственных денег в этом проекте? Михаил Борисович, поясните.

М. Пиотровский: Никто не предложил, а мы не просили. На самом деле, честно говоря, мы ожидали, что их будет много. Мы ж не организовываем, мы не про деньги должны делать, да? Оказалось, что денег нет. С одной стороны, были деньги РЖД, они дали. А вдруг в какой-то момент оказалось, что денег явно сильно не хватает, — по всем нашим схемам за три-четыре месяца никаких денег получить нельзя, даже если их готовы дать. Мы обратились к другим меценатам, в фирму Mercury, и эти деньги получили. Так что можно делать и без государства иногда.

Кстати, по-моему, у Александра Николаевича блестящий пример того, как блестящие фильмы делаются с очень небольшой помощью государства. Это не значит, что государство не должно делать. На самом деле, люди дают деньги. Дают деньги тогда, когда видят, что без них тоже могут обходиться. 

Н. Солодников: Я сразу предупрежу, что не буду задавать никаких вопросов, связанных с пониманием этой работы или рефлексией по поводу этой работы, потому что, мне кажется, эта вещь глубоко индивидуальная, и каждый из вас сам с этим справится. По