Застой в экономике, но не в сознании: сможет ли население пережить стагнацию и изменить экономическую политику

Интервью с экономистом Михаилом Дмитриевым
21 января, 18:21 Лев Пархоменко
15 833

В этом выпуске программы «Деньги. Прямая линия» Лев Пархоменко и экономист, президент партнерства «Новый экономический рост» Михаил Дмитриев обсудили перелом в сознании россиян, который случился еще в начале 2018 года до пенсионной реформы, — что вызвало этот перелом, почему люди перестали доверять государству и все больше надеются на себя, готовы действовать сами ради достижения благополучия в экономике и не верят в работоспособность «майского указа», хоть это и хорошая, продуманная, по мнению Дмитриева, стратегия, и что мешает России стать благополучной, богатой страной.

Я хотел бы, наверное, начать с итогов Гайдаровского форума, который прошел в конце прошлой недели, там довольно много интересных было сделано заявление по поводу того, как будет развиваться наша экономическая политика в ближайшее время. Интересно, что действительно много, хотя, в общем, не в первый раз, прямо скажем, говорили о регулировании, собственно, и премьер-министр Медведев сам об этом говорил, рассказывал чудесную историю про омлет и прочее. 

Все-таки, как вам кажется… С одной стороны, мы очень много слышим о том, что надо снижать давление на бизнес, надо делать его проще и так далее, тем не менее, картина не сильно в этом смысле меняется, остается примерно одной и той же. Вот теперь предлагается некий механизм гильотины, с одной стороны, то, о чем говорил Медведев. С другой стороны, Минэкономразвития также выступило с тем, что они готовы, разработали некую программу из 150 шагов для упрощения жизни бизнеса, не то чтобы для регулирования, но, так сказать, чтобы сделать эту жизнь лучше, проще и удобнее. Как вы думаете, насколько это все реализуемо, точнее, насколько вероятно, что это действительно окажет какой-то положительный эффект в ближайшем будущем? 

В том плане, что можно дальше смещать регуляторное бремя, у меня нет сомнений. Кроме того, нет сомнений в том, что российским властям это по плечу. В действительности Россия была одним из чемпионов среди крупных стран в последние десять лет по темпам ослабления регуляторной нагрузки на бизнес. И при всем том, что еще необъятное поле для того, чтобы и дальше улучшать ситуацию, но российские власти научились это делать, они умеют делать это довольно успешно. В принципе на это направление можно смотреть оптимистично. 

Проблема для российской экономики в другом, сейчас основные риски для бизнеса лежат не во внутренней регуляторной политике, а скорее, во внешних факторах. В последние полтора-два года, когда страна поглотила беспрецедентный по темпам рост цен на нефть, тем не менее на экономике это отразилось очень слабо, то есть это не вызвало соответствующего экономического роста и не вызвало значительного роста инвестиций за пределами сырьевых секторов. И явно проблема не в регуляторной нагрузке на бизнес. В последний год сильно мешала росту инвестиционной активности неопределенность с санкциями и риски их дальнейшей эскалации, и явно очень многие бизнесы воздержались от реализации проектов, которые уже, что называется, назрели и были проработаны, именно из-за этой неопределенности. 

А вот что будет дальше, сейчас совсем сложно говорить по одной простой причине — опять это все находится абсолютно вне контроля российских властей и не является внутренней проблемой российской экономики. Речь идет о быстром нарастании рисков глобальной рецессии или, как минимум, очень серьезного торможения роста мировой экономики. Причем масштабы этого торможения никто не понимает из-за, во-первых, неопределенной ситуации с Китаем, где, честно говоря, возникло очень много экономических пузырей, любой из которых может лопнуть, и масштабы экономических трудностей в Китае никто не берется сейчас прогнозировать. 

А второе — это взаимоотношения между Соединенными Штатами и Китаем, которые тоже вышли за грань предсказуемости. И только вот в нынешнем раунде торговых ограничений между США и Китаем задействовано без малого 15% мировой торговли: 4% торговли напрямую между Китаем и Соединенными Штатами, это 4% мировой торговли, и еще порядка 10% идет по цепочками добавленной стоимости торговли, которую генерирует этот экспорт Китая. 

И чем все это закончится, сейчас настолько трудно прогнозировать, что реально мы не можем говорить, какова будет цена нефти через 2-3 года, и будет ли достаточный спрос на российскую нефть, не снизится ли он из-за торможения китайской экономики. Если все это произойдет, дорегулируй, недорегулируй, это не сильно скажется на темпах экономического роста и тем более не повлияет на объемы инвестиций. Это не значит, что дорегулирование не нужно, но это сейчас, в этой конкретной ситуации, уже не решающий фактор.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю