Александр Аузан: «Последний срок президента нужен, чтобы войти в историю»

Декан экономического факультета МГУ о том, когда ждать экономических реформ
20 марта 2017 Лев Пархоменко
27 661

В чем смысл и польза селективного налогообложения, чего не хватает для вовлечения народого капитала в экономику и когда у власти возникают мотивы для достижения результатов. На эти и другие вопросы зрителей Дождя ответил декан экономического факультета МГУ Александр Аузан.

Пархоменко: Это Александр Александрович Аузан, декан факультета экономики Московского государственного университета.

Аузан: Экономического факультета МГУ.

Пархоменко: Экономического факультета, да, так будет правильно сказать, это верно.

Аузан: Потому что мы не только экономики, мы и менеджменты, а историческое наше название — экономы, экономический факультет.

Пархоменко: И я должен начать с того, чтобы поблагодарить наших зрителей, потому что нам пришли изумительные, прекрасные вопросы, задавать их будет одно удовольствие. А главное — очень приятно видеть, что наших зрителей волнует не только то, в какой валюте хранить деньги, но и какие-то более серьезные, фундаментальные, я бы сказал, далеко идущие вопросы, это приятно, я бы так сказал.

Аузан: Они, видимо, знают ответы на вопросы, в какой валюте хранить.

Пархоменко: Да, про это они уже в курсе, да, на это мы уже ответили. Но тем не менее я хотел начать с новости, которая пришла к нам сегодня, в общем, с одной стороны печальная, а с другой стороны, может быть, довольно символическая. Сегодня скончался Дэвид Рокфеллер, старейший миллиардер на планете Земля, ему был 101 год. Состояние его было, надо сказать, по нынешним меркам не такое большое — всего три с небольшим миллиарда долларов, но тем не менее есть ощущение, и такие комментарии сегодня слышны, что, в общем, это действительно такой в некотором смысле символический уход, символизирующий действительно некую смену поколений в крупном капитале, крупном бизнесе и наступление каких-то новых миллиардеров с их новыми идеями, завязанных на совершенно новую, не похожую на прошлую экономику. Чувствуете ли вы какой-то символизм в этой истории?

Аузан: Знаете, Уильям Баффет, по-моему, сказал однажды, что если вы хотите гарантировано проиграть Олимпиаду, то нужно составить сборную из детей-победителей предыдущих Олимпиад. В этом смысле ушедший сегодня Дэвид Рокфеллер, он даже не сын, а пра, пра, пра, пра, правнук победителей знаменитых бизнес-Олимпиад 19-го, если даже не 18 века. При этом я бы хотел сказать все-таки и добрые слова, потому что когда человек ушел, надо все-таки понимать, что он тем не менее идет вместе с народом в том смысле, что рост продолжительности жизни касается и миллиардеров тоже, а это главная опасность с точки зрения экономистов и финансистов, потому что как говорят, ужас английского страховщика состоит в том, что еще из 60-летних англичан каждый четвертый доживет до 100, а из 40-летних — каждый второй. У миллиардеров тоже такое происходит.

Пархоменко: Такое ни одна финансовая модель не выдержит.

Аузан: Не выдержит, поэтому все будет меняться очень сильно.

Пархоменко: Хорошо. Что же, давайте перейдем сразу к вопросам от наших зрителей. Я здесь хотел еще уточнить, что мы кроме того, что мы собрали на нашем сайте и в наших социальных сетях, готовы принимать звонки прямо в прямой эфир, прямо сюда. Единственное, что я вас сразу прошу: постарайтесь спрашивать не глубоко личные вопросы, связанные конкретно с вашим, например, финансовым положением, а какие-то более, я бы так сказал, охватывающие более широкие темы.

Начнем с удивительного действительно вопроса от Юлии Кузичевой, удивительная его формулировка и некоторая, я бы даже сказал, наглость в хорошем смысле этого слова. Вопрос такой: «Александр Александрович, добрый день. Известно ли вам о каких-либо оценках ущерба, ведущихся или планируемых оценках, от действия различных органов власти в отношении общества? Есть ли примеры в мировой практике возмещения обществу такого ущерба? Как вообще вернуть уплаченные налоги за ненадлежащие, плохого качества оказанные государством услуги или работы?».

Аузан: Я хотел бы сказать, что если говорить о возмещении ущерба от тех или иных действий, то такое законодательство есть даже в России. К сожалению, вначале 90-х годов оно было устроено лучше, потому что там не было ограничений по поводу того, какие возмещения могут быть выплачены, если ущерб доказан. А потом это было ограничено процедурно, очень сложно, что это должно быть заранее учтено в бюджете, что это ни в коем случае не должно рушить прочие обязательства государства и так далее, поэтому такое законодательство есть. Но я очень приветствую такой вопрос не потому, что он касается механизмов возмещения, а потому, что он касается взгляда на государство как на то, что мы финансируем как налогоплательщики и вправе что-то от этого получить. Потому что нынешние налоговые дискуссии, на мой взгляд, как раз подходят к этому тонкому пункту: что такое налог и зачем он.

Пархоменко: Появление таких вопросов говорит о том, что люди начинают более ответственно, может быть, относиться к уплаченным налогам...

Аузан: Причем более ответственно не означает более жадно. Я хочу сказать, что дважды (первый раз — в 2011 году, второй раз — в 2016-м) был проведен опрос: готовы ли вы потратить два процентных пункта вашего подоходного налога на те или иные цели, дополнительных два процентных пункта? И, вы знаете, 58% опрошенных в 2016 году сказали, что да, они готовы дополнительные два процентных пункта потратить и сказали на что. На первом месте шло здравоохранение, на втором месте — социальная помощь, на третьем — школы и дошкольные учреждения, а все остальное в большом отрыве. Это фактически понимание, что люди готовы своим налогом поддерживать то, что нужно им, через государственный механизм.

Пархоменко: Но при этом одно дело — проявить готовность на что-то потратить деньги, а другое дело — увидеть результат.

Аузан: Видите ли, я бы сказал, что тут столько препятствий по пути, потому что по пути встречаются еще взгляды других участников экономики и политики, потому что мы понимаем, в чем заинтересовано правительство в этих условиях, особенно его финансовая часть — в том, чтобы налоги собирались максимально дешево и желательно незаметно для населения, чтобы население ничего не требовало. Поэтому Минфин всегда предпочитает, не только в России, косвенные налоги, которые человек принимает за высокий уровень цен, а на самом деле значительную часть цены забирает не бизнес, а забирает правительство. Бизнес во всем мире предпочитает нулевые налоги, утверждая, что это дает колоссальную эффективность, но при этом непонятно, кто будет тратиться на образование, здравоохранение, социальную поддержку и так далее. Потому что если это держать только на частной благотворительности, это будет в очень маленьких масштабах двигаться и будет совсем не так эффективно.

А суть-то вопроса в том, налог — это платеж за определенные блага, которые хочет получать нация. Если вы хотите больше благ, вы вынуждены платить больше налогов, но важно, чтобы налоги стимулировали правильное поведение.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю