Александр Аузан: «Последний срок президента нужен, чтобы войти в историю»

Декан экономического факультета МГУ о том, когда ждать экономических реформ
20 марта, 21:41 Лев Пархоменко
26 252 10
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик?  Войдите
Вы уже подписчик ? Войдите

В чем смысл и польза селективного налогообложения, чего не хватает для вовлечения народого капитала в экономику и когда у власти возникают мотивы для достижения результатов. На эти и другие вопросы зрителей Дождя ответил декан экономического факультета МГУ Александр Аузан.

Пархоменко: Это Александр Александрович Аузан, декан факультета экономики Московского государственного университета.

Аузан: Экономического факультета МГУ.

Пархоменко: Экономического факультета, да, так будет правильно сказать, это верно.

Аузан: Потому что мы не только экономики, мы и менеджменты, а историческое наше название — экономы, экономический факультет.

Пархоменко: И я должен начать с того, чтобы поблагодарить наших зрителей, потому что нам пришли изумительные, прекрасные вопросы, задавать их будет одно удовольствие. А главное — очень приятно видеть, что наших зрителей волнует не только то, в какой валюте хранить деньги, но и какие-то более серьезные, фундаментальные, я бы сказал, далеко идущие вопросы, это приятно, я бы так сказал.

Аузан: Они, видимо, знают ответы на вопросы, в какой валюте хранить.

Пархоменко: Да, про это они уже в курсе, да, на это мы уже ответили. Но тем не менее я хотел начать с новости, которая пришла к нам сегодня, в общем, с одной стороны печальная, а с другой стороны, может быть, довольно символическая. Сегодня скончался Дэвид Рокфеллер, старейший миллиардер на планете Земля, ему был 101 год. Состояние его было, надо сказать, по нынешним меркам не такое большое — всего три с небольшим миллиарда долларов, но тем не менее есть ощущение, и такие комментарии сегодня слышны, что, в общем, это действительно такой в некотором смысле символический уход, символизирующий действительно некую смену поколений в крупном капитале, крупном бизнесе и наступление каких-то новых миллиардеров с их новыми идеями, завязанных на совершенно новую, не похожую на прошлую экономику. Чувствуете ли вы какой-то символизм в этой истории?

Аузан: Знаете, Уильям Баффет, по-моему, сказал однажды, что если вы хотите гарантировано проиграть Олимпиаду, то нужно составить сборную из детей-победителей предыдущих Олимпиад. В этом смысле ушедший сегодня Дэвид Рокфеллер, он даже не сын, а пра, пра, пра, пра, правнук победителей знаменитых бизнес-Олимпиад 19-го, если даже не 18 века. При этом я бы хотел сказать все-таки и добрые слова, потому что когда человек ушел, надо все-таки понимать, что он тем не менее идет вместе с народом в том смысле, что рост продолжительности жизни касается и миллиардеров тоже, а это главная опасность с точки зрения экономистов и финансистов, потому что как говорят, ужас английского страховщика состоит в том, что еще из 60-летних англичан каждый четвертый доживет до 100, а из 40-летних — каждый второй. У миллиардеров тоже такое происходит.

Пархоменко: Такое ни одна финансовая модель не выдержит.

Аузан: Не выдержит, поэтому все будет меняться очень сильно.

Пархоменко: Хорошо. Что же, давайте перейдем сразу к вопросам от наших зрителей. Я здесь хотел еще уточнить, что мы кроме того, что мы собрали на нашем сайте и в наших социальных сетях, готовы принимать звонки прямо в прямой эфир, прямо сюда. Единственное, что я вас сразу прошу: постарайтесь спрашивать не глубоко личные вопросы, связанные конкретно с вашим, например, финансовым положением, а какие-то более, я бы так сказал, охватывающие более широкие темы.

Начнем с удивительного действительно вопроса от Юлии Кузичевой, удивительная его формулировка и некоторая, я бы даже сказал, наглость в хорошем смысле этого слова. Вопрос такой: «Александр Александрович, добрый день. Известно ли вам о каких-либо оценках ущерба, ведущихся или планируемых оценках, от действия различных органов власти в отношении общества? Есть ли примеры в мировой практике возмещения обществу такого ущерба? Как вообще вернуть уплаченные налоги за ненадлежащие, плохого качества оказанные государством услуги или работы?».

Аузан: Я хотел бы сказать, что если говорить о возмещении ущерба от тех или иных действий, то такое законодательство есть даже в России. К сожалению, вначале 90-х годов оно было устроено лучше, потому что там не было ограничений по поводу того, какие возмещения могут быть выплачены, если ущерб доказан. А потом это было ограничено процедурно, очень сложно, что это должно быть заранее учтено в бюджете, что это ни в коем случае не должно рушить прочие обязательства государства и так далее, поэтому такое законодательство есть. Но я очень приветствую такой вопрос не потому, что он касается механизмов возмещения, а потому, что он касается взгляда на государство как на то, что мы финансируем как налогоплательщики и вправе что-то от этого получить. Потому что нынешние налоговые дискуссии, на мой взгляд, как раз подходят к этому тонкому пункту: что такое налог и зачем он.

Пархоменко: Появление таких вопросов говорит о том, что люди начинают более ответственно, может быть, относиться к уплаченным налогам...

Аузан: Причем более ответственно не означает более жадно. Я хочу сказать, что дважды (первый раз — в 2011 году, второй раз — в 2016-м) был проведен опрос: готовы ли вы потратить два процентных пункта вашего подоходного налога на те или иные цели, дополнительных два процентных пункта? И, вы знаете, 58% опрошенных в 2016 году сказали, что да, они готовы дополнительные два процентных пункта потратить и сказали на что. На первом месте шло здравоохранение, на втором месте — социальная помощь, на третьем — школы и дошкольные учреждения, а все остальное в большом отрыве. Это фактически понимание, что люди готовы своим налогом поддерживать то, что нужно им, через государственный механизм.

Пархоменко: Но при этом одно дело — проявить готовность на что-то потратить деньги, а другое дело — увидеть результат.

Аузан: Видите ли, я бы сказал, что тут столько препятствий по пути, потому что по пути встречаются еще взгляды других участников экономики и политики, потому что мы понимаем, в чем заинтересовано правительство в этих условиях, особенно его финансовая часть — в том, чтобы налоги собирались максимально дешево и желательно незаметно для населения, чтобы население ничего не требовало. Поэтому Минфин всегда предпочитает, не только в России, косвенные налоги, которые человек принимает за высокий уровень цен, а на самом деле значительную часть цены забирает не бизнес, а забирает правительство. Бизнес во всем мире предпочитает нулевые налоги, утверждая, что это дает колоссальную эффективность, но при этом непонятно, кто будет тратиться на образование, здравоохранение, социальную поддержку и так далее. Потому что если это держать только на частной благотворительности, это будет в очень маленьких масштабах двигаться и будет совсем не так эффективно.

А суть-то вопроса в том, налог — это платеж за определенные блага, которые хочет получать нация. Если вы хотите больше благ, вы вынуждены платить больше налогов, но важно, чтобы налоги стимулировали правильное поведение.

Показать комментарии (10)
Полный текст доступен только нашим подписчикам. Подпишитесь:
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера