Кто спасет российскую экономику?

Дебаты Мовчана и Романчука
8 февраля 2016 Наталья Шанецкая
38 616

Дебаты на Дожде: два специалиста Андрей Мовчан и Сергей Романчук спорят о будущем российской экономики. Куда она движется, как политические лидеры влияют на экономику, нужны ли России свободные выборы, может ли правительство справится с реформами, насколько ошибки правительства вредят экономике, насколько востребованы либеральные идеи — эти неоднозначные темы вызвали яркую дискуссию. 

Современная Россия – это остановка от Советского союза к рыночной экономике?

 

Андрей Мовчан: Что такое движение «от» и движение «к»? В каждый момент времени систему определяют фундаментальные факторы. В целом, движение всего мира идет в одну сторону уже тысячи лет, мы понимаем, в какую.  Россия, конечно, движется от Советского Союза, потому что она там была, и возможно, по направлению к Латинской Америке.
Сергей Романчук: Есть некоторое противоречие между структурными реформами, которые проводились в двухтысячные, и вектором политики, который выстроился к 2015-году. С одной стороны, экономика России открыта и имеет много торговых связей; но последние изменения в экономической политике противоречат этому тренду. Примеры:  антисанкции и импортозамещение. Это сознательное политическое решение, которое экономически неоправданно.
 

Траектория развития современной России – естественна или нет?

 

Андрей Мовчан: Политика двухтысячных годов не противоречила политике после 2012-го года. Экономическая парадигма осталась той же: после социализма и смутного времени 90-х годов была выбрана модель «рентного феодализма». Россия нулевого года, Россия пятого года, Россия двенадцатого года и Россия шестнадцатого года – это феодальная страна, где присутствует рыночный элемент, который мы ошибочно принимаем за капитализм. Происходит нормальный процесс для феодальных стран, которые начинали раздробленностью и заканчивали централизацией и монополизацией.  За восемнадцать лет мы прожили то, что Европа проживала за века. Это нормальный процесс. Сегодня – поскольку сегодня стоимость основного ресурса сильно упало, правительство вынуждено защищать феодализм активнее.
Сергей Романчук: Действительно мы сейчас живем скорее в феодализме, чем в капитализме. Но это неестественный ход вещей и результат скорее последней пятилетки. И если посмотреть то, что было в начале двухтысячных – нефтяная отрасль была больше частной, чем государственной. Дело ЮКОСа послужило разворотным моментом; процессом  закончился поглощением ТНК-BP. После огусодарствления добыча нефти упала,  так что нельзя сказать, что дележ ренты способствовал развитию экономики. Наиболее успешно росли сектора, в которых обеспечивались капиталистические правила игры. Основным драйвером экономического роста  является предпринимательская инициатива.

 

Насколько экономика зависит от политики?

 

Андрей Мовчан: Экономическая модель зависит не от личностей, не от народов, а от изначальных условий. Средневековая Европа потому была феодальной, что земля стоила дорого и маржа была высокой. А когда маржа снизилась, Европа перешла к капитализму. Россия, как и Аргентина задержались, создав квазисоциалистическое государство, с выборов прошло ровно сто лет, и потому мы сейчас  находимся в этой точке.
Сергей Романчук: Когда мы говорим, что в России – феодализм, это все-таки некоторая натяжка. Мы живем в новом времени, и точная копия средневековых отношений не действует. Это уловочная модель.

 

 

Нужны ли России сейчас свободные выборы?

 

Андрей Мовчан: Свободные выборы в России сейчас приведут к управлению академика Сергея Глазьева. После этого мы достаточно быстро получим Венесуэлу, потом предсказывать сложнее. Возможно, это не лучший вариант сегодня для России.  С другой стороны, если мы этого не получим сегодня, мы все равно это получим лет через пять-шесть.
Сергей Романчук: Система сталкивается со своей неэффектностью. Чтобы более успешно справиться с вызовами, система имитирует институты, мимикрирует под демократию. Пример 2011-го года показал, что  если люди отнесутся серьезно к выборам, они и пройдут серьезно. Чтобы система работала более успешно, чем при условном феодализме, нужно наполнять институты содержанием. Если власть не будет узурпирована, если добавить воздух в выборы, то имитация со временем станет действенной моделью.
Допустив свободные выборы, правительство не потеряет власть. Оппозиция максимум будет иметь какое-то политическое представительство.

 

Нужно ли менять правительство для проведения реформ?

 

Андрей Мовчан: Теоретически текущее правительство могло бы справиться с реформами. Менять правительство не нужно, так как никакое новое не справится – для этого нет исторических условий. Много ли Алексей Кудрин предлагает реформ? Никаких он не предлагает. Уменьшить количество производимых танков, увеличить количество производимых панталон, это что – реформа? Все дело в группах влияния. В России мощнейшие группы влияния, которые до сих пор контролируют огромные потоки денег. Они не отпустят ситуацию. Никакие реформы и честные выборы не пройдут. Кого сейчас не посадить на пост – он будет действовать в интересах этих групп.
Сергей Романчук: Эта ситуация не будет вечной. Сейчас происходит постепенное обнищание населения. Вопрос в том, как будет дальше вести население. Если ситуация продлится еще два-три года, политика может меняться. Последние 14 лет изменили советского человека и ухудшение условий делает людей более активными и недовольными властью. Можно какое-то время все беды объяснять происками Запада, но невозможно долго обманывать людей. Система потихоньку теряет управляемость.
 

В какой момент система может потерять контроль над региональными вызовами?

 

Андрей Мовчан: Динамика нашего ВВП такая, что мы уже спустились к показателям 2007 года по доходам домохозяйств, упала стоимость недвижимости. Однако надо понимать, что процессы в России идут в разных направлениях: сжатие потребления вызывает снижение цен по некоторым позициям, поэтому люди не чувствуют страшного обнищания. Мировой опыт «цветных революций» показал: они начинаются при значении ВВП ниже $6000 на человека в год и доли ренты ВВП на уровне 12-13%. У нас сейчас $8000 ВВП и 18% — доля ренты, мы уже приближаемся к этой опасной зоне, но пока находимся на расстоянии примерно четырех лет от нее. Угрозы стабильности пока нет, если не предполагать, что случится что-то из ряда вон выходящее.
Сергей Романчук: Траектория развития довольно сильно зависит от роли личности. Вероятность «черных лебедей» — экономических крайне неприятных событий, -  увеличивается благодаря именно политическому вектору. Конфликты с Украиной и Турцией — яркий пример. Предсказать такие события никто не может. Если политическая конфронтация выйдет на такой уровень, что понадобится ввести, например, нефтяное эмбарго, Запад его введет. Проблемы начнутся, когда не удастся сбалансировать финансы, как это происходит сейчас. Резервные фонды не бесконечны, два года у нас точно есть, вряд ли четыре.

 

Какова вероятность прихода к власти либеральных лидеров и когда это может произойти?

 

Сергей Романчук: Большинство населения России являются либералами, просто не осознают это. Все ценности, которые они разделяют, либеральные. Их требования: всеобщее равенство перед законом, свобода слова, предпринимательства. И на выборах мэра в 2013 году Навальный с его