Содержание ртути в Москва-реке в 20 раз превышает норму

Кофе-брейк
22 июля 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Павел Лобков обсудил с координатором токсической программы «Гринпис Россия» Алексеем Киселевым результаты исследования, согласно которым содержание в Москва-реке марганца, меди, алюминия и стронция слишком сильно превышает норму, а также чем все это грозит москвичам. 
Лобков: Сейчас лето, многие наверняка выйдут на берега Москвы-реки, чтобы искупаться или хотя бы сделать вид. Стоит ли это делать? В гостях у нас координатор токсической программы «Гринпис Россия» Алексей Киселев. «Гринпис Россия» недавно провел исследования по качеству воды в Москве-реке, и обнаружили повышенную концентрацию марганца, меди, алюминия, стронция, ртути кое-где в 100-120 раз. Что это за вещества, откуда берутся тяжелые металлы и как от них можно избавиться?

Киселев: Здесь надо копать немного издалека, потому что первый раз мы смотрели Москву-реку в 2010 году, когда приходило наше судно «Белуга» в Москву. Тогда мы прошли по южной части Москвы-реки, на тот момент она была более доступной, посмотрели основные загрязнители и пришли к выводу, что из города вытекают, в основном, тяжелые металлы, нефтепродукты. Была органика, но не в таких фатальных количествах. В этом году мы решили повторить ее на весь город, потому что когда судно заходило из Санкт-Петербурга,  мы смотрели по токсичности. Оно дошло до Сходни.

Река как река, хорошая,  бактерии светятся, все им нравится. Но как только в город пошла - и свечение бактерий, мы смотрели разными метками, начало подавляться. Бактерии светятся ярко, когда им хорошо. Когда им плохо, они перестают светиться. Они погасли, выходя к югу. Это было в 2010 году, такое пристрелочное было исследование. В этом году уже посмотрели с цифрами. Как работает водный патруль: лодки выходят на воду и смотрят реку по обоим берегам. Есть труба, из нее что-то вытекает, смотрят, меряют, берут координаты, описывают. Некоторые трубы были известны заранее, некоторые подсказали нам люди, некоторые пока неизвестны.

Лобков: Что это за трубы? Я в Петербурге занимался подобного рода работой. Некоторые заводы, фабрики нелегально врезают трубы в обрез реки и спускают воду только ночью, когда санитарные службы бездействуют, за ночь вода успевает пройти - и утром вода опять чистая.

Киселев: Поэтому Москва – не Питер. Дело в том, что Москва вся канадизована намного лучше, чем Санкт-петербург, во-вторых, в Москве намного меньше промышленности, чем в Питере, где все осталось и работает. Поэтому в Москве основной источник загрязнения – это мы с вами в первую очередь. Это 15 млн. человек, которые ежедневно льют, стирают. Также в Москве осталось немного переработки нефти, металлургии. Но, в основном, в Москве все приходит из бытовой канализации. Очень много сервисов, моек на набережной. У себя они обязаны иметь оборот на водоснабжение, фильтры менять дорого, а канализация – завели туда и льют, или бочку набрали, куда-то привезли и сбросили в колодец. Такое, как случилось в Санкт-Петербурге два года назад, когда прошло пятно и вся рыба повыпрыгивала, что Рыбнадзор плакал, такого в Москве пока еще не было.

Лобков: Если говорить о Москве: марганец, медь, алюминий, стронций и ртуть – это вещества, которые не используются в бытовой химии. Откуда они берутся?

Киселев: Я не удивлюсь, если выяснится, что и в порошках бытовых до сих пор  в Москве ртуть продается, поставляется и стиральной машиной вымывается. Во-вторых, это может быть где-то налажена какая-то не совсем легальная переработка по обращению с ртутными отходами, где-то, может быть, кто-то выплавляет драгметаллы, кто-то наладил небольшую очистку с использованием растворителей. Масса всего может быть. Все эти трубы описаны, прокурор знает, куда ехать. Сейчас задача прокурора пойти следом за нами и проверить.

Лобков: Осталась в Москве природоохранная прокуратура?

Киселев: Да, природоохранная прокуратура по стране работает, в отличие от вашего родного Петербурга. В Питере нам запрещают пробы отбирать, говорят, граждане не имеют права это делать, а в Москве наоборот, запросили результаты. В день, когда лодки вышли на воду, позвонил прокурор и попросил прислать данные.

Лобков: А они сами не могут? Это же нужен обычный спектроскоп и оборудования на 1000 долларов, чтобы узнать концентрацию тяжелых металлов?

Киселев: Прокурору нужно основание. Мы вышли – это основание. У нас есть закон, по которому раз в три года можно беспокоить загразнителепроверками, у нас закон о защите индивидуальных предпринимателей, юридических лиц от всяких проверок. Поэтому просто так выходить нельзя. 

Лобков: У нас кадры с Болотной набережной, с виду вода достаточно чистая, если не считать отдельных банок из-под напитков, бревна я как-то видел, использованные детали мужской гигиены. Вот мы видим трубу, что через нее может выливаться, если она находится в центре города под Храмом Христа Спасителя. 

Киселев: Скорее всего, это обычный ливневый коллектор. В Москве таких около тысячи. Выливаться оттуда может. К примеру, машина у вас обслуживается не в сервисе, а вы меняете масло в  гараже. Плохо пробку прикрутили, когда едете, масло сочится. Хорошо, если оно у вас качественное, а если нет, то все это окажется здесь. Более того, ночью могут приехать с бочкой грязной воды и вылить ее в коллектор. Всякое может быть. Нам периодически приходят такие жалобы, мы их стараемся отрабатывать.

Лобков: Чем металлы в обнаруженных вами концентрациях вредны и до какой степени? В этой воде нельзя купаться, ее нельзя пить в сыром виде или даже походить к такой воде нельзя?

Киселев: В Москве-реке я бы не советовал купаться, особенно в ее южной части. Здесь самое опасное – ртуть. И сам факт того, что в Москве из труб выходит ртуть в концентрации, в 20 раз превышающей ПДК, в принципе, Москва – водоем рыбохозяйственного назначения, ртуть, там ПДК отсутствует. То есть ртуть не должна вытекать из труб. Соответственно, если это происходит, завод должен быть найден  иостановлен. Либо они должны сказать, как они будут убирать эту ртуть и вообще, откуда взялся этот источник. Поэтому и нашли и вверху, и внизу. Это трубы очистных сооружений, соответственно, явно откуда-то еще пришли. Эти металлы, их концентрация больше, это неприятно, но пока не смертельно для всей реки. Есть реки похуже, к примеру, Нева. Но если 220 ПДК по марганцу, который подавляет нервную систему, то нужно найти, откуда это, кто источник и почему это происходит.

Лобков: Мы знаем, что в верховьях Москвы-реки за границей между Московской областью существует довольно большое количество отверточных производств. Это автосборка, мелкая металлургия, новый инвестиционный бизнес, то, что мы называем «точки роста». Иногда это и западные компании, иногда – наши. Работают с металлом, в основном, в Московской области, там, где верховье Москвы-реки. Это значит, что в реку вода уже должна попадать загрязненная. Либо эти предприятия имеют свои очистные сооружения и свои тяжелые металлы все-таки отфильтровывают. Какое у вас создалось впечатление?

Киселев: Наивно предполагать, что 15-миллионный город не оказывает никакого воздействия. Это как минимум транспорт, население и т.д. Москва-река на входе чище, чем Москва-река на выходе. Это факт, с которым сложно спорить. Он доказан многократно. И по биотестированию, и по инструментальным исследованиям. С каждым годом давление на реку становится все больше. Производства открываются, контролируется плохо из-за всеобщей безнаказанности, мало кто за этим смотрит. Если придет контролирующий орган на то или иное производство, проверять будут только то, что в разрешении, а что не в разрешении проверять не будут. Подчас бывает так, что приходит черная бочка с растворителем, сегодня он был один, а завтра – другой. И что в этом другом никто не знает, но, поскольку их никто не меряет, никто не заморачивается. Таких случаев по всей стране немало.

Лобков: Были же успешные мировые примеры, когда было намного хуже, чем у нас, допустим Амстердамские каналы, которые еще в середине 90-х годов считались одними из самых грязных мест в Европе. Тем не менее, их удалось очистить. Какими способами и какие из этих способов могут быть рекомендованы в Москве, учитывая, что сейчас и у мэра Собянина предвыборная кампания идет. Может быть, сейчас будут особенно чувствительны к подобного рода рекомендации.

Киселев: Первый шаг, на самом деле, сделали. Сейчас у нас любая труба считается водным объектом. То есть, если раньше Водоканал нес всю ответственность, виновен он или нет, сейчас за весь сток, пока он дойдет до реки, отвечает тот, кто его сбросил. И, собственно говоря, задача очень простая. Люди государевы, которые живут на наши налоги, должны пойти, выявить и отследить. Все у них есть, бюджет есть, лабораторное оборудование есть, осталось только желание. Больше ничего не нужно. Не надо петь песни, что законодательство не справляется, если надо, все работает.

Лобков: То есть, если нужно какое-то предприятие разорить на этом основании,  вывести из оборота, а потом захватить территорию, то все технологии работают?

Киселев: Да, когда нужно реально бороться с загрязнением, то выясняется, что не всегда.

Лобков: А если эти отложения уже есть, если эта вода уже есть, можно их вытащить из этой воды, либо превратить в нерастворимую форму, так, чтобы они осели и уже больше в воду не выходили?

Киселев: Я боюсь, такую реку, как Москва, денег не хватит очистить сверху донизу, где-то будет потихоньку сочиться. Мы обозначаем с 2010 года, говорим, где эти точки были нами найдены. Ну притащите вы туда земснаряд, ну вытащите вы эти донные отложения. Там не так глубоко. Что-то, наверное, можно сделать. Всю реку прочистить – не знаю.

Лобков: Если говорить практически, очень многие москвичи выезжают на выходные купаться и от Рублево-успенского шоссе, там, где северная граница города, либо в Серебряный бор, там, где все престижные дачи, и где по определению вода должна быть очень чистой...Что посоветовать тем, кто даже в будние дни поедет вечером туда купаться?

Киселев: Если сейчас по микробиологии Санэпиднадзор разрешил там купаться, то, наверное, на свой страх и риск это можно делать, но наивно полагать, что проточные водоемы в центральной России можно кристально-чистыми назвать. Комплексных исследований по России проводится мизер. Что там на самом деле находится, пока еще не знает никто, и в ближайшее время, если не начнут этим серьезно заниматься, никто не узнает.

Лобков: Когда будет следующий рейд?

Киселев: В этом году планируется.

Лобков: До выборов успеете?

Киселев: И после тоже.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.