Срочно
В Минобороны РФ возложили ответственность за гибель российской военнослужащей на США, Великобританию и Францию
5 декабря
231

Новый директор Политеха Юлия Шахновская: мы сделаем главный музей Москвы

Кофе-брейк
8 июля 2013
Поддержать программу
Поделиться
Ведущие:
Павел Лобков

Комментарии

Скрыть
Вслед за Пушкинским директор сменился и в Политехническом музее Москвы. Павел Лобков в прямом эфире пообщался с Юлией Шахновской и узнал, какие планируются изменения. 
Лобков: Вы раньше возглавляли фонд Политехнического музея. С чем была связана эта рокировка? Потому что, как я знаю, бывший директор Борис Салтыков тоже стал президентом музея так же, как Ирина Антонова.

Шахновская: Помимо того, что я была директором фонда, я еще два года была его заместителем по развитию. Несколько лет назад, обсудив, мы решили, что правильнее будет немножечко поменяться ролями, чтобы Борис Георгиевич занялся больше научным руководством музея, разработкой научной стратегии, он в перспективе возглавит стратегический совет музея, а я бы занялась больше административной работой и управлением теми процессами, которые сейчас идут: переездом, реконструкцией.

Лобков: Это почетная пенсия?

Шахновская: Нет, Борис Георгиевич будет действительно заниматься двумя большими направлениями - это научная стратегия музея и восстановление, развитие Ассоциации научно-технических музеев России.

Лобков: В каждом крупном европейском городе, я много таких знаю, в Бостоне огромный музей, может, самый лучший в мире, в Мюнхене, в Цюрихе, в огромном количестве городов музей науки и техники - это практически главная городская достопримечательность, там можно со всем поиграть, там огромные интерактивные выставки. В этом смысле место Политехнического музея в Москве должен быть таким же?

Шахновская: Я думаю, что должно быть больше. Я надеюсь, что нам удастся сделать его даже больше. И само место располагает, и то, что мы в него сейчас закладываем, ту концепцию, которую мы сейчас развиваем, вообще мне бы хотелось считать, что в будущем это будет не просто самый главный музей Москвы, но и еще центральное место для проведения времени. Место провидения времени со всеми целями: с целью развлечься, с целью получить новые знания, с целью просто попить кофе.

Лобков: Можно ли сказать, что это такая музейная революция, что история с Пушкинским музеем, то история с Политехническим или это не связано, это совпадение?

Шахновская: В нашем случае это точно не революция. Это естественный путь развития, который лишь доказывает, что мы двигаемся по тому пути, по которому двигались последние 4 года.

Лобков: В смысле смена руководства?

Шахновская: Да.

Лобков: Это никак не связано с тем, что в Москве обновляется руководство музеев, что это политика?

Шахновская: Наверное, связано, но я не думаю, что это такая политика. Думаю, что если есть какие-то тренды, разные события этот тренд подтверждают.

Лобков: Во многом Политехнический музей находился в состоянии по дороге от сталинизма к капитализму, то есть там еще была частично выставка подарков Сталину, эти огромные металлургические заводы, модели шахт и какие-то новые появлялись экспозиции. Что вы будете делать  с наследием сталинской поры, когда достижения советского народного хозяйства демонстрируются чуть ли не в натуральную величину?

Шахновская: Конкретно эти модели мы аккуратно разобрали. В течение трех-четырех лет мы их будем реставрировать. Я надеюсь, что к открытию музея, мы сейчас даже в архитектурном проекте специально предусматриваем места, где мы их расположим, и они будут работать.

Лобков: Работать?

Шахновская: Прям работать.

Лобков: Потому что последние годы многие даже не работали.

Шахновская: Будут работать.

Лобков: Еще, на что обращало мое внимание, что, в отличие от тех музеев, многие экспонаты мертвые, вы не можете зажечь лампочку Яблочкова, свечу Яблочкова, хотя каждому хотелось спросить, как горела дуга Петрова или лампочка Яблочкова, или Кремлевская звезда, ее нельзя было разобрать и собрать. Есть уникальные вещи, которые создавались гениями советских инженеров, не работают, поэтому люди мимо них проходят. Что вы будете делать с ними сейчас?

Шахновская: То, что можно будет заставить работать, мы заставим работать. Сейчас сложно пока сказать, мы отобрали порядка тысячи экспонатов для будущей экспозиции для будущих коллекций. Скорее всего, вряд ли все поместятся, это будет длинный еще путь, двухлетний, когда дизайнеры вместе с научными сотрудниками, экспертами будут отбирать те экспонаты, которые в результате будут стоять в отреставрированном здании.

Лобков: А у музея должна быть концепция своя?

Шахновская: Она уже есть.

Лобков: А в чем она заключается?

Шахновская: В нашем случае эта концепция близка к концепции, с которой вообще музей появился в конце 19 века, это все-таки просветительская, популяризаторская концепция. А что касается экспозиции будущей, она отвечает, скорее, на вопрос, как существует наука, как формируются изобретения, как происходит открытие, как вообще идет этот процесс. Это будет показано, безусловно, предметами, историей предметов, историей российских и советских открытий.

Лобков: Многие знают, что с 1947 по 1949 года, в течение двух лет, Политехнический музей переформатировался в соответствии с тогдашним лозунгом «Россия - родина слонов», тогда же французскую булку переименовали в «городскую», дисковода лампочку в лампочку Яблочкова, Черепанов, Ползунов, кто пароход изобрел, конечно, русский. Эта идея все равно доползла в Политехническом музее до конца 20 - начала 21 века. Будет ли какое-то переосмысление или все равно идея пропаганды отечественного, отечественных приоритетов будет заложена в этой концепции?

Шахновская: Во-первых, я считаю, что в идеи пропаганды отечественного нет ничего плохого.

Лобков: Если там есть правда.

Шахновская: Да, если там есть правда. Во-вторых, этой правды довольно много, начиная от тетриса, заканчивая компьютером, это важно показать, рассказать.

Лобков: Давайте компьютер Алану Тьюрингу оставим.

Шахновская: Лебедева вы тоже не закрывайте из этой ситуации, потому что даже мировое сообщество первую роль приписывает Лебедеву. В данном случае можно спорить, но мы попытаемся показать даже спорные моменты так, как они, если не прям истинно, по крайней мере, как они фигурируют в мировом сообществе. В этом смысле очень хорошо, что у нас работает группа и иностранных и российских экспертов над этой экспозицией. Их споры, их восприятия разные, и они рождают более-менее правду. При этом, конечно, будут акценты на то, что, безусловно, является российским изобретением или российским открытием.

Лобков: В этом смысле, что касается Менделеева…

Шахновская: Куда же мы без Менделеева?

Лобков: Или Лебедева, который открыл синтетический каучук, безусловно, будет там?

Шахновская: Конечно.

Лобков: Когда говоришь о Политехническом музее, всегда возникает ассоциация с детьми, что туда нужно приводить детей, потому что они там могут увидеть, как все работает. В 80-ые годы у вас был очень смешной робот-экскурсовод.

Шахновская: Робот Сепулька.

Лобков: У вас больше будет этого, что интересно детям, что можно потрогать?

Шахновская: Будет гораздо больше.

Лобков: Кто это будет все придумывать?

Шахновская: Во-первых, у нас появится специальный детский музей. Здание так организовано, что у нас есть в одном из дворов отдельно стоящее здание. Мы его целиком отдаем под детский музей для совсем маленьких, для дошкольников. Здесь мы привлекаем людей, которые уже работают с детьми: от школьных учителей до иностранных специалистов, которые создавали детские музеи. Сама экспозиция будет построена таким образом, чтобы в ней было интересно и детям, и взрослым. Это сложный момент, но мы над этим работаем. При этом все наши лаборатории, которые мы сейчас экспериментируем и создаем, детские лаборатории химии, физики, математики найдут свое место в отреставрированном здании.

Лобков: То есть там ребенок сможет увидеть настоящую амебу, а не в учебнике биологии?

Шахновская: Не просто увидеть, но и поработать, а, возможно, взять целый курс на целый год и как-то дополнительно развить свои знания биологии.

Лобков: Что касается другой стороны, Политехнический известен как торговая марка 60-ых, выражаясь цинично, прежде всего, это поэтические выступления, когда были и Вознесенский, и Ахмадулина, продолжалась эта традиция, пришлось даже мне там модерировать пару лекций. Я увидел, что аудитория абсолютно занята, хотя речь шла о довольно специфических вещах, например, мозговые структуры, отвечающие за восприятие зрительных образов или тонкости российской внешней политики. Вы будете продолжать эти лекции?

Шахновская: Да, конечно. Мы будем не просто продолжать, мы будем их активно развивать. Во-первых, основной площадкой лектория станет культурный центр ЗИЛ, мы уже там начинаем делать цикли лекций.

Лобков: А люди доедут туда?

Шахновская: Доезжают, у нас полный зал собирается, во-вторых, мы все наши детские программы, детские лектории перевозим туда. Но помимо этого у лектория будет очень широкая программа на разных партнерских площадках, в партнерских мероприятиях, где мы будем это реализовывать. Не говоря уже, сейчас вернусь к поэтам, мы будем продолжать наш проект Политтеатра и делать поэтические мероприятия и не только. Например, в сентябре мы привозим проект Брайана Грина, известного физика под названием медиа-опера «Икар».

Лобков: Это что такое?

Шахновская: Это научная медиа-опера, очень интересный проект, для нее специально музыку написал Гласс, а Брайан Грин придумал условно либретто, а на самом деле это идея создания Вселенной. Там путем музыки и разного видеоряда  и целой истории он рассказывает о том, о чем рассказывает на своих лекциях студентам.

Лобков: Если говорить о реконструкции Политехнического, то это один из самых амбициозных архитектурных проектов московских, который в силу того, что развивается «Зарядье» и другие вещи, немножко подзабыли. У многих стали возникать сомнения, есть ли деньги, что происходит с этим проектом создания стеклянного атриума, какие-то рвы подземные. Как я понимаю проект японский, архитектор Джунья Ишигами.

Шахновская: Да.

Лобков: Что происходит с ним? Нет ли каких-то корректив, которые этот проект упростят, и это будет ремонт?

Шахновская: Нет, их нет. Он развивается по плану, мы закончили этап проектирования и осенью приступим непосредственно к реконструкции. Перекрытие дворов сохранится, сейчас над конструктивом этих перекрытий работает целая гигантская команда инженеров, конструкторов итальянских, российских, японских.

Лобков: То есть все дворы будут перекрыты стеклом?

Шахновская: Да. Ров сохранится, это будет подземное пространство, мы договорились  с московским правительством, что мы уберем политехнический проезд и объединим этот ров с парком у Соловецкого камня. И это будет единое пространство, которое объединит два сквера. Под зданием будет публичное городское пространство, в которое можно будет просто так прийти.

Лобков: Это некоммерческое пространство?

Шахновская: Некоммерческое.

Лобков: То есть не Охотный ряд?

Шахновская: Не Охотный ряд.

Лобков: Ну, а деньги на это есть? Кто вообще сейчас спонсоры Политехнического музея? Я знаю, что в какое-то время этим Михаил Прохоров занимался, в какое-то – Чубайс, «Роснано». Кто сейчас?

Шахновская: Сейчас у нас есть попечительский совет. Он состоит из 18 членов, 10 из них - финансовые попечители, которые формируют текущий бюджет. Наполовину текущий бюджет финансируется из попечительского совета, наполовину - федеральный. Деньги на реконструкцию, конечно, есть, они выделены государством, никто от них не отказывается. Поскольку это памятник федеральный, принадлежит федеральной власти, она же его и финансирует. Проект благоустройства, собственно, этого рва, организации этого городского пространства будет финансироваться Москвой.

Лобков: А «Роснано», Чубайс, они отказались?

Шахновская: Нет. Почему? Наоборот они сейчас финансируют нашу текущую деятельность. Все наши громкие красивые проекты мы делаем за частные деньги.

Лобков: А кто это кроме «Роснано»?

Шахновская: Это «Росатом», это «Металлоинвест», это еще и фонд Вексельберга, Михаил Анатольевич Абызов и еще несколько человек.

Лобков: Они при этом не будут влиять на текущую выставочную политику и на экспозиционную?

Шахновская: В том или ином виде они влияют. Например, будущую экспозицию на ВВЦ, которую мы откроем в марте месяце следующего года, они согласовывали концепцию.

Лобков: Что касается того, когда это будет закончено, сколько процентов экспонатов вывезено на временное хранение? Когда это начнет все возвращаться? Сколько лет понадобится, чтобы он стал таким, как вы описываете?

Шахновская: К сожалению, в Политехнический музей уже прийти нельзя. Мы закрыли целиком здание, потому что уже начали вывоз всего того, что есть. Сейчас перевозится библиотека, фактически через пару недель мы начнем вывозить музейные фонды. В 2017 году здание откроется обратно, частично мы сразу представим экспозиции, часть экспозиции, видимо, откроем в 2018 году. Но основное хранилище будет в стенах профессионального хранилища, которое мы специально для этого создали.

Лобков: Туда люди смогут приходить или это будет все опечатано?

Шахновская: Мы точно будем делать методический центр для музейных работников, касающихся хранения и вообще развития фонда хранилищ. Возможно, мы будем делать единоразовые специальные экскурсии. Думаю, что это будет интересно.

Лобков: А много ли в запасниках Политехнического музея интересных объектов, которые москвичи и туристы не видели и которые вдруг появятся в обновленном музее?

Шахновская: Есть какое-то количество. Я думаю, что мы удивим всех еще в декабре, открыв портал Политехнического музея большой, где такие находки в виртуальном пространстве будут жить своей жизнью.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.