«Используем статус потенциальной жертвы»: «Мемориал» о жалобе в Страсбург по поводу «иностранных агентов»

7 февраля 2013 Мария Макеева
603 1

11 правозащитных организаций направили в Европейский суд по правам человека жалобу на закон об НКО, а конкретно – на требование регистрироваться в качестве иностранных агентов. Это, как отмечается в обращении заявителей, ущемляет права на свободу объединения и свободу слова, а также нарушает Европейскую конвенцию по защите прав человека. Что ждать от Страсбурга, узнали у члена правления правозащитного общества «Мемориал» Олега Орлова и его коллеги, старшего юриста правозащитного центра Фурката Тишаева.

Макеева: Сколько говорилось про этот закон, мы вспоминали до эфира, как 21 ноября, когда закон вступил  в силу, вы пришли к нам в студию, и мы как раз обсуждали это. Закон принят и  вроде как действует. Есть ли у СПЧ какие-то возможности, рычаги, чтобы повлиять на эту ситуацию, чтобы изменить её, или это, скорее, ритуальная подача жалобы в СПЧ?

Орлов: На мой взгляд, она глубоко не ритуальная, это нормальный, я надеюсь, эффективный шаг. Мы вспоминали, 21 ноября, когда он вступил в силу, я был здесь и тогда я сказал, что в принципе мы, гражданское общество, не намерены мириться с этим законом, и, видимо, предпримем свои шаги, нанесём превентивный удар, что мы и осуществили. Мы, 11 гражданских организаций, действуем формально в своих интересах, а фактически - в интересах всего гражданского общества.

Макеева: Превентивный удар - звучало всё-таки, не в обиду, мощнее, чем жалоба в ЕСПЧ. Допустим, ЕСПЧ принимает эту жалобу к рассмотрению и признаёт вашу правоту. Что дальше? Правозащитным организациям присуждают компенсацию, сочувствуют или требуют, чтобы РФ немедленно отменила закон? Возможно ли такое?

Тишаев: Да, всё зависит на самом деле от того, что будет содержаться в постановлении  Европейского суда. Мы в своей жалобе пытаемся сделать так, чтобы суд указал на присутствие системной проблемы. Она означает то, что нарушения возникают не из каких-то действий конкретных должностных лиц  или конкретных органов, а от того, что в нашей ситуации сам закон является причиной нарушения прав человека. Мы надеемся, что Европейский суд признает то, что сам закон – источник нарушения, и в рамках 46 статьи Европейской конвенции укажет на то, какие именно являются нарушения. Если это произойдёт, то в рамках исполнения постановления Европейского суда, контроль за которым осуществляет Комитет  министров, у государства ответчика, в нашем случае - у правительства РФ, возникнет обязанность устранить  эти системные проблемы.

Макеева: Вот представьте себе, какое впечатление это на публику оказывает. Значит, принудили их иностранными агентами, они за границу пожаловались, и та заграница за них вступилась, теперь нельзя их называть иностранными агентами. Это ведь клеймо и довольно надолго. Или у нас память короткая, и главное делами доказать?

Орлов: Для неискушённой части публики, до которой не доводится реальная информация, и которая подвержена «зомби ящику», действительно ничего не сделаешь. На самом деле Европейский суд - это не заграница, Европейский суд - это часть правовой системы России. В Европейском суде заседает судья-представитель России, то есть это часть нашей системы. Мы жалуемся не за границу, это надо понимать.

Макеева: А как это действует, судья-представитель России может высказаться «против»?

Орлов: Конечно, судья, делегированный туда от России, должен принимать решение, исходя из правовых оснований, исходя из того, что изложено в жалобе, и насколько аргументировано изложено. Он не обязан защищать «интересы» той или иной стороны, поэтому мы знаем, что представитель России, господин Ковлер, неоднократно принимал решение, по которым Россия признавалась виновной в нарушении прав человека.

Макеева: Сейчас мы подводим как-то господина Ковлера. Он давно судья в ЕСПЧ?

Тишаев: Давно, его мандат уже заканчивается, и назначен новый судья. Я бы хотел добавить, что в вопросе независимости судий в Совете Европы разработаны чёткие, детальные и эффективные гарантии независимости. Судью избирает не правительство РФ, его избирают органы Совета Европы: Парламентская ассамблея и комитет министров. Это самая главная гарантия независимости судьи. Но представляют список из нескольких кандидатов, а кто конкретно решает…

Макеева: Я читала, что ЕСПЧ может и не принять вашу жалобу, потому что вы не обжаловали её в Верховном суде. Это так?

Орлов: Дело в том, что закон ни к кому из одиннадцати организаций не был применен. Мы используем статус потенциальной жертвы, мы говорим, что пока он не был применен, поэтому мы и не могли использовать средств национальной защиты. Пока он не будет применен к нам, мы не можем оспаривать нормы закона в Конституционном суде, например. Поэтому как раз это и превентивная жалоба, говорящая о том, что существует серьёзная структурная угроза, исходящая от закона, она касается не только нас, а широкого круга НКО, поэтому мы просим Европейский суд принять к рассмотрению эту жалобу. Такие жалобы от потенциальных жертв – это особо трудные жалобы, потому что тут повышенный          критерий  к доказательной базе. Мы уже несколько месяцев готовили эту жалобу, она получилась огромная. Мы надеемся, что суд её примет к рассмотрению, а суд уже волен принимать решение сам.

Макеева: Получается, что это такое ружьё, которое висит на стене, и неизвестно, когда ружьё должно выстрелить - я про закон. Я кроме этой организации «Щит и меч», которая сама себя хотела обозначить иностранным агентом в порядке эксперимента, не припоминаю, чтобы эта тема возникала вокруг закона. Как вы на это смотрите?

Тишаев: Я слышал, что Общество защиты прав потребителей тоже добровольно пытались вступить, но я не знаю, чем дело кончилось. Я несколько месяцев назад видел эту информацию. Минюст сказал, что к ним не поступало запросов. Что касается потенциальной жертвы, вы правильно отметили про ружьё, это примерно то же самое, что сказал Европейский суд, что до тех пор, пока действует закон, я говорю про общую практику, даже несмотря на то, что он никогда не применяется, но остаётся в силе, существует риск его применения, и статус потенциальной жертвы включается.

Орлов: Я бы не согласился бы с вашим образом ружья, я бы предложил другой - Дамоклов меч, который  висит над нами. Это висит над нами и в любой момент, как только будет политическая воля власти, эта ниточка обрубается на какой-то организации, и меч падает вниз. В этом и наиболее большой ущерб от этого закона. Он позволяет, благодаря свои невнятным, заведомо расширительным формулировкам, проявлять власти абсолютный произвол. Произвол по отношению к очень большому количеству организаций, над нами всеми висит Дамоклов меч. На самом деле закон уже начал действовать, формально он ни к кому не применен, но уже есть боязнь, страх у одних организаций, уже сигнал чиновникам развязывать кампанию по дискредитации организации.

Макеева: Что касается сигналов, подавала ли вам власть какой-то сигнал? Были трактовки дальнейшего развития событий или диалог?

Орлов: Я знаю, что в ряде регионов происходили диалоги, вскоре после вступления закона проводились полуформальные  или неформальные встречи, приглашались организации, получающие иностранные  пожертвования и гранты, и с ними говорили по этому закону. Начинали зондировать местное управление, не хотят ли они сами подать, когда они увидели резкое сопротивление, тогда говорили: «Мы понимаем, что вы не будете подавать, и мы по своей инициативе действовать не будем, но мы - солдаты, нам прикажут сверху, мы будем действовать, тогда не обессудьте». То есть это опять к тому, что организациям было доведено, что над нами весит меч, пока можем жить, но придёт сверху приказ, и получим по полной.

Макеева: Когда вы ждёте ответа от ЕСПЧ?

Тишаев: Мы ожидаем, что в этом году суд приступит к рассмотрению жалобы по существу, если он сочтёт наши доводы приемлемыми. Потом я бы ожидал разбирательства дела по существу не менее двух лет.

Макеева: То есть пройдут годы?

Тишаев: Естественно.

Макеева: За эти годы много воды утечёт, Олег Петрович.

Орлов: Извините, для меня важно здесь, когда суд начнёт рассматривать. С момента того, как будет осуществлена коммуникация, об этой жалобе будет властям России объявлено официально, с этого момента начнётся взаимодействие суд - правительство России, и мы, заявители. С этого момента процесс влияния этой жалобы на ситуацию здесь уже начнётся. Поэтому даже неважно, когда этот процесс закончится, важно, чтоб он начался. 

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментарии доступны только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски
Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера