«Данный гражданин вел себя похабно». Адвокат Куземин о конфликте с топ-менеджером «Газпрома»

Кофе-брейк
28 февраля 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Адвокат Сергей Куземин рассказал об обстоятельствах драки с топ-менеджером казахстанской «дочки» «Газпрома» Игорем Муканом.

Белоголовцев: Буду рассказывать ситуацию максимально нейтрально, если буду ошибаться - поправляйте. Ситуация интересная  и крайне необычная. Газета «Известия» сегодня пишет, что у вас состоялся конфликт с одним из топ-менеджеров компании «Газпром», с господином Муканом. Что также привлекает внимание, в данный момент вы являетесь адвокатом одного из фигурантов дела «Оборонсервиса» и бывшего руководителя компании «Славянка». Всё верно?

Куземин: Всё верно, но я бы не хотел акцентировать внимание на компании «Славянка».

Белоголовцев: Понимаю, понимаю, что он к инциденту никакого отношения не имеет, но и вы нас поймите, что не говорить об этом тоже было бы странно. Последствия драки налицо.

Куземин: Да, у меня была рассечена кожа на носу, и был синяк, который я замазывал естественно, и принимал меры для того, чтобы его не было, так как я – лицо публичное всё-таки.

Белоголовцев: Из того, что написано в прессе, ситуация выглядит следующим образом: вы вылетали из Рима одним рейсом с господином Муканом, конфликт завязался в римском аэропорту, затем затих на время полёта, потому что вы сидели в разных частях самолёта…

Куземин: Нет, мы не в разных частях самолёта сидели, он сидел два ряда сзади меня.

Белоголовцев: Тем не менее, во время полёта всё было тихо.

Куземин: Я его предупредил, чтобы он себя вёл тихо и смирно, и стюардессы предупредили, поэтому он вёл себя тихо.

Белоголовцев: Затем по прилёте в Москву вас вместе провели в отделение полиции, и драка случилась после того, как вы это отделение покинули. Верно?

Куземин: Первые удары он мне ещё нанёс в аэропорту Фьюмичино.

Белоголовцев: Что случилось в аэропорту? В чём суть конфликта?

Куземин: Суть конфликта была в его поведении и в отношении его к людям, которые находились в это время в аэропорту. Как я уже говорил, это называется «юриспруденция с особым цинизмом». Данный господин вёл себя похабно, он не стеснялся излагать свои мысли в нецензурной лексике, вёл себя вызывающе, всячески пытался обратить на себя внимание. В результате на него обратили внимание все, кто стоял в очереди. Я уже не говорю о том, что он регистрировался не вместе со всеми, он прошёл сразу в бизнес-класс, минуя всю очередь, в которой мы все вместе стояли.

Белоголовцев: А что это была за авиакомпания? Почему пустили в самолёт человека, который очевидно вызывающе себя вёл? И реагировала ли на происходящее итальянская полиция?

Куземин: Во время прохождения таможенного контроля данный господин тоже вёл себя вызывающе, снова ругался матом. Был немаловажный фактор - у данного господина на куртке  большими буквами было вышито «Россия» и герб РФ. Если бы его имя было написано, то его бы ассоциировали Муканом, а так его ассоциировали со всей страной, откуда он прилетел. На моё замечание, что нужно себя вести корректно за границей, Мукан нанёс мне два удара в грудь кулаком, один сразу, а второй… С ним товарищ был, который оказался здравомыслящим, он пытался его оттащить, на что тот второй раз ударил.

Белоголовцев: Но драка тогда не завязалась?

Куземин: Нет, потому что я не мог завязать драку, я понимал, что я за границей, потому что у меня ребёнок дома один, потому что мне нужно вернуться в Россию. Супруга, которая там находилась, и другие люди звали полицию.

Белоголовцев: Когда вы узнали, что перед вами один из топ-менеджеров «Газпрома»?

Куземин: Об этом я узнал в линейном отделении полиции в аэропорту «Шереметьево». И то я не знал, что он топ-менеджер, я знал, что он имеет какое отношение к бензину.

Белоголовцев: То есть господин Мукан это не афишировал в процессе?

Куземин: Когда он шёл в бизнес-класс, в речи его звучало, когда они между собой разговаривали, что он офицер спецназа. Я не думал, что он топ-менеджер в «Газпроме».

Белоголовцев: Вы прилетели в Москву, прошли паспортный контроль, и вас ожидали после этого сотрудники полиции?

Куземин: Нет, я написал заявление, ещё летя в самолёте, потому что Мукан, когда наносил мне удар в Фьюмичино, угрожал мне, что убьёт меня по прилёту в «Шереметьево». Не желая каких-то конфликтных ситуаций, а желая добраться домой, написал заявление на имя командира экипажа о происшедшем и попросил его принять меры для сохранения моей жизни, и чтобы меня уберегли от данного господина. Командир экипажа вызвал наряд полиции, и младший лейтенант полиции, который прибыл, ожидал нас у выхода из самолёта.

Белоголовцев: И сразу же проводил вас в линейное отделение полиции?

Куземин: Нет, не сразу же. Господин Мукан, когда вышел из самолёта, первым делом стал снова нецензурно выражаться, также продолжал угрожать, что для меня это закончится очень плачевно. Только когда супруга моя достала телефон и начала его записывать, Мукан не был пьяный до такой степени, чтобы не понимать, что он делает, он просто куражился, он сразу притих и стал добропорядочным гражданином и сразу согласился пройти в полицию.

Белоголовцев: Существует информация, что он тоже написал заявление. Когда он это сделал?

Куземин: Я написал сразу в полиции заявление о его поведении за границей, о том, что он напал на меня, о том, как он вёл себя в аэропорту, о том, как он вёл себя в «Шереметьево»,  зарегистрировал данное заявление. С него взяли объяснения, правда, чего брали, неизвестно, потому что сотрудник полиции не хотел называть его фамилию, теперь я понимаю, почему. Я потребовал, чтобы мне объяснили, я представился бывшим работником прокуратуры, сказал, что я знаю процедуру, и мне обязаны предоставить его фамилию для написания заявления. И только после этого он предоставил мне данные Мукана.

Белоголовцев: И что дальше?

Куземин: Господин Мукан покинул отделение, его отпустили с миром. Моя супруга попросила, чтобы нас сопроводили до автомобиля, который стоял на стоянке в аэропорту «Шереметьево».

Белоголовцев: Вы пошли туда в сопровождении сотрудников полиции?

Куземин: Нет, конечно. Конечно, никто нас не сопроводил.

Белоголовцев: Вы сами пошли, и что было дальше?

Куземин: Мы поднялись наверх, и в это время откуда-то появился господин Мукан.

Белоголовцев: Один?

Куземин: Да, охрана его ещё не подъехала.

Белоголовцев: Появился Мукан и…

Куземин: И ударил меня в лицо. Я стал защищать себя. Мукан агрессивно вёл себя, он сейчас говорит: «Я боксёр, если бы я ударил…», скажем так, что все мы люди взрослые, кто-то чем-то занимается. Знающие меня люди знают, что я могу постоять за себя, за своё достоинство.

Белоголовцев: В какой момент появилась охрана?

Куземин: Когда мы уже находились опять в линейном отделении полиции. А супруга начала кричать, там находился охранник аэропорта, который стоял и смотрел, она стала кричать: «Помогите! Разъедините их! Полиция!». После этого только появились сотрудники полиции.

Белоголовцев: По вашей оценке, насколько серьёзные повреждения были у Мукана? Он настаивает, что его здоровью был причинён серьёзный ущерб.

Куземин: Мне сложно сказать, но из «Life News» видно, что он шёл, не пошатываясь, да, лицо было разбито, так же, как и у меня. У меня тоже из носа текла кровь, так же были ссадины. Его не несли, он не лежал, поэтому заявление о том, как ему тяжело - смешное.

Белоголовцев: Мне кажется, что все споры легко решаются в подобных местах: смотрят видеозаписи - и всё.

Куземин: Я тоже так думал. Я заявил сотруднику, чтобы взяли записи с камер, а он сообщил мне, что на камерах ничего не видно, этот участок не просматривается. Я был очень удивлён, у меня есть знакомые, друзья, которые занимаются безопасностью, я знаю, что во всех аэропортах нет такого места, которое не покрывалось бы камерами наблюдения.

Белоголовцев: Связываете ли вы отсутствие камер с должностью Мукана?

Куземин: Может, с местом работы, а может, и не с местом, но то, что с его персоной - это однозначно. Когда он зашёл в линейное отделение полиции, он поздоровался с оперативным работником уголовного розыска за руку, они с ним удалились. Писал заявление господин Мукан под его диктовку, и объяснения и заявления писал под диктовку. Это слышала моя супруга и записывала. Запись, на которой они пожимают руки, есть. 

Белоголовцев: Я понимаю, что никакой связи инцидента с вашей работой адвоката нет.

Куземин: Если кто-то не захочет связать их.

Белоголовцев: Вы не боитесь, что то, что случилось, будет использовано против вашего доверителя в СМИ и в самом судебном процессе?

Куземин: В судебном процессе вряд ли, потому что там будут рассматривать его действия, если дело дойдёт до суда, если будет доказана его вина. А вот в отношении меня, как его представителя, конечно, могут быть приняты какие-то меры.

Белоголовцев: Я правильно понимаю, что на процессе по делу «Славянки» не может быть присяжных заседателей?

Куземин: Да.

Белоголовцев: Потому что в этом случае вы могли оказаться в максимально неприятной ситуации.

Куземин: Ну почему? Я защищал честь и достоинство нашей страны за рубежом от людей, которые выжили в девяностые. Поэтому я не считаю, что я в неприглядной ситуации. Если у нас хотя бы 10% населения отдёргивало бы таких взорвавшихся хамов, я думаю, что и по улицам было бы легче ходить, и за границей у нас в самолётах не буянили. Я думаю, что было бы гораздо лучше.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.