Сергей Гуриев на Дожде. Какие экономические реформы нужны России?

Обсуждаем с Андреем Шароновым
30 сентября, 11:00 Сергей Гуриев
24 091

Первый выпуск программы «Что (же) делать» Сергей Гуриев посвятил экономическим реформам, которые необходимы России. Гость — президент Московской школы управления «Сколково» Андрей Шаронов.

Не все можно купить за деньги, но хорошую жизнь проще построить в богатой стране. Экономическое процветание способствует и росту доходов, и высокой продолжительности жизни, и хорошему образованию, и низкой преступности.

Сергей Гуриев поговорил о том, что делать с экономикой с президентом Московской школы управления «Сколково» Андреем Шароновым. Более 10 лет он работал в Министерстве экономики как раз в те годы, когда оно, возглавляемое Германом Грефом, было де-факто штабом экономических реформ в России. После этого Андрей Шаронов работал на высоких позициях и в бизнесе, и в правительстве Москвы, и в образовании. Сергей Гуриев обсудил с ним и те реформы, которые нужны России, и то, как их делать.

Андрей, спасибо большое, что ты нашел время, и я хотел бы обсудить с тобой твое видение экономических реформ для России. И хотел бы начать с того, какой бы ты хотел видеть российскую экономику? Какой бы ты хотел создать российскую экономику так, чтобы в такой стране хотелось жить, в ней хотелось бы работать, которой можно было бы гордиться?

У меня есть очень простой ответ, Сергей: я за все хорошее, против всего плохого, поэтому я бы хотел видеть свою страну со всем хорошим, без всего плохого.

Что бы ты включал бы в это хорошее или плохое? Нравится ли тебе больше экономика Швеции, Франции, Соединенных Штатов, Норвегии, Канады, Австралии, Сингапура? К какой из этих стран, тебе кажется, нужно было бы стремиться России?

Я бы пошел по гоголевскому принципу: взял бы нос от одного лица, уши от другого, и так далее. А если говорить серьезно, то, конечно, здесь от каждой страны есть что взять. Может быть, мне меньше нравится Франция, потому что, ну, она слишком сильно ударилась в социализм, и даже, наверное, граничащий с популизмом, мне так кажется, хотя тебе, наверное, виднее, что там происходит. Я думаю, что одним из образцов могла бы быть Норвегия, поскольку она тоже работала в условиях «сырьевого проклятия» (Термин означает, что страны, обеспеченные природными ресурсами, зачастую развиваются медленнее, нежели страны, в которых подобные ресурсы отсутствуют), но тем не менее, сумела как-то избежать серьезных последствий «голландской болезни» (Экономический эффект, при котором увеличение экспорта сырьевых ресурсов ведет к снижению эффективности экономики), трансформировать вот эти ресурсы, которые она саккумулировала благодаря своим нефтяным запасам, в новые отрасли экономики. И сейчас, насколько я знаю, даже дивестирует свой фонд из активов, которые касаются энергетических ресурсов, то есть очень решительные вещи.

Соединенные Штаты Америки, безусловно, по-прежнему являются самой привлекательной страной в мире с точки зрения инвестиционного климата. И это удивительно, несмотря на всякие разные потрясения и на странных людей, которые приходят к власти, ну или, так скажем, не вполне однозначных.Тем не менее, стране удается отделять политику от бизнес-климата, и в этом смысле она имеет по-прежнему высокую привлекательность и большой запас устойчивости, именно как назначение для инвестиций.

Мне нравятся страны, которые разгосударствляют экономику, и мне кажется, что Россия какое-то время шла по этому пути, но потом что-то поменялось и мы частично, а в некоторых отраслях полностью развернулись в обратную сторону, решив по каким-то причинам, что чем больше государства в экономике, тем лучше. Спорная гипотеза, хотя у нее есть сторонники, и, причем, не только в России. Конечно, я бы хотел, чтобы Россия оставалась социальным государством, но не популистским, а разумным социальным государством, которое бы не развращало своих граждан и относилось к раздаче денег очень разумно и адресно.

Мы очень долго, по-моему, уже 25 лет говорим о необходимости адресной поддержки, к чему весь мир стремится, но пока больших успехов не достигли, а это значит, что большое количество средств, которые направляются на эти цели, не попадают к тем, для кого они сыграют заметную роль. Может быть, они не разворовываются, они не пропадают, но они попадают тем, для кого они в общей сумме дохода не играют сколько-нибудь заметной роли. И если эти деньги можно было бы аллоцировать действительно на нуждающуюся категорию, они бы очень сильно почувствовали эту разницу.

Ну и еще мне кажется, что социальные государства – это не обязательно, у нас возник такой стереотип, это не обязательно постоянные разговоры о том, как раздать деньги. Мне бы хотелось, чтобы социальное государство больше разговаривало о том, как научить граждан зарабатывать, как поменять их квалификацию. Сейчас это будет просто вот как снежный ком увеличиваться, поскольку количество высвобождаемых людей, в силу исчезновения ряда профессий, будет увеличиваться, этот процесс станет перманентным, не разовым. И в этом смысле должна быть машинка, в хорошем смысле этого слова, в которую можно было запускать этих людей, которые бы выходили более приспособленными, более гибкими и искали возможности на рынке труда, как с точки зрения наемной занятости, так и организации своего собственного дела.

В общем, я говорю банальности, но, к сожалению, вот мы пока не дотянулись до этих банальностей в практической политике. Есть, видимо, какие-то объективные проблемы, есть надуманные и есть идеологические клише, возможно, поколенческого происхождения, да, вот оттуда, из нашего советского прошлого, которые мешают нам свободно двинуться в эту сторону.

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю