В России оправдывают меньше 1%, а судей отбирает ФСБ. Как исправить нашу судебную систему?

9 декабря 2020 Сергей Гуриев
12 732
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Одним из главных ограничителей экономического роста в России является состояние российской судебной системы. Что же делать с судебной системой? Об этом Сергей Гуриев поговорил с директором по исследованиям Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге Кириллом Титаевым.

Я хотел бы спросить вас о том, что происходит сегодня в российской судебной системе, какие недостатки вы в ней видите и какой вы видите оптимальную российскую судебную систему? Что нужно было бы сделать, изменить, реформировать, с вашей точки зрения?

Российская судебная система, если мы посмотрим на нее, окажется, в общем, вполне типовой. Но есть несколько очень важных необычных историй, которые во многом предопределяют те сложности, с которыми мы сталкиваемся, когда пытаемся ею воспользоваться.

Давайте поговорим о том, что не так с точки зрения потребителя, с точки зрения нас с вами, и мы увидим, что на самом деле там всего несколько простых историй. Если говорить об уголовном судопроизводстве, то речь идет об обвинительном уклоне — российские суды профессиональные, то есть когда дело рассматривается не коллегией присяжных, а профессиональным судьей, оправдывают примерно каждого 500-го, оправдывают или реабилитируют тем или иным образом. То есть признают, что следствие или дознание в целом ошиблось.

Если мы говорим о гражданском процессе, то это адская перегрузка, которая заставляет судей часто уделять мало внимания тем делам, с которыми мы с вами туда приходим, и работать в максимально формальном режиме, да, потому что, я думаю, каждый понимает, что чем сильнее нас загружают, тем формальнее мы относимся к своим обязанностям, чем бы мы ни занимались. И корни этих проблем — в нескольких довольно интересных исторических решениях, которые принимались на том или ином этапе.

Первая история — это история про власть председателей. Дело в том, что когда мы говорим об обвинительном уклоне, о политически мотивированных делах, когда речь идет об оппозиции, когда речь идет о предпринимателях, то понятно, что любому судье хочется принимать решение по совести, да, как бы мы… никто из нас не получает удовольствия, заведомо идя против своего внутреннего убеждения. Поэтому для того чтобы такие дела решались так, как выгодно государству, нужно либо давить на судей, либо выбирать таких судей, убеждения которых совпадают с логикой той части правоохранительной системы, которая занимается политическим преследованием или экономическим, ну назовем это экономическим рэкетом.

И важнейшим инструментом здесь является власть председателя. Дело в том, что в России председатель каждого суда, районного, или регионального, или городского, может быть назначен два раза подряд по 6 лет. И назначает на эту должность председателя президент отдельным указом, по представлению квалификационной коллегии судей. И это дает председателю очень большую власть. 

Мы с вами, например, будучи рядовыми судьями, отлично понимали бы, что если мы сейчас поссоримся с председателем, ему еще там 5, 10, 15 лет сидеть, и никакого влияния на то, кто станет председателем, мы с вами, рядовые судьи, не окажем.

Ровно это же касается истории найма — нам нужно договариваться с председателем, когда мы становимся кандидатами в судьи, потому что решение председателя… председатель и есть наш наниматель. 

И это разрушает вот эту принципиальнейшую историю про независимость судьи. Получается, что на любого судью в любой момент может надавить вот эта вертикаль председателей — председателей региональных судов, председателей районных судов и так до, собственно, рядового судьи.

Это довольно необычная история и в этом плане в некой прекрасной России будущего, конечно же, председатели должны а) избираться или жребием, или простым голосованием того суда, который они собираются возглавить, и на очень короткие сроки. Например, два срока по два года, как максимум. И это еще противостоит формированию касты председателей, потому что сейчас человек пришел в судьи, отработал лет шесть-семь, назначился председателем, отработал председателем 12 лет, наработал свои 20 лет и ушел в отставку. Это, по сути, пожизненная должность. Возвращение из председателей в рядовые судьи — это достаточно редкое событие.

Соответственно, как только мы получаем независимый суд, у нас гораздо больше шансов на то, что судьи начинают принимать решения, меньше ориентируясь на исполнительную власть. Потому что управлять каждым конкретным судьей гораздо сложнее, чем управлять вертикалью председателей. Особенно если дела распределяются случайно и вы не можете угадать, к какому суде попадет то или иное политически мотивированное дело или дело, в котором есть экономический интерес тех или иных сильных властных агентов.

Это очень хорошо видно, потому что сейчас, если вы посмотрите на громкие политически мотивированные, например, дела,  вы увидите повторяющиеся фамилии судей. Хотя, казалось бы, в Москве больше тысячи судей в судах общей юрисдикции, но почему-то политические дела достаются более или менее одним и тем же людям, небольшому кругу. 

Как только мы убираем власть председателя, который расписывает дела, и делаем автоматическое распределение дел, для тех, кто заинтересован в продавливании политических или экономических интересов государства, жизнь становится сильно сложнее.

Вторая большая история — это перегрузки. Дело в том, что сейчас суды превращены в орган, который легализует копеечные в основном решения из трех сфер — это налоги (и пенсионный фонд туда же), это кредитные споры, как правило, очевидные и связанные только с тем, что кредитным организациям необходимо получить исполнительный лист, и это споры, вытекающие из всевозможных жилищных отношений, это споры в основном по неуплате обычно с людьми, с которых нечего взять. И вот от этого суды, конечно же, нужно разгружать, потому что сейчас на уровне мирового судьи на одно дело, с которым нужно хоть как-то разобраться, даже когда решения принимаются в форме судебного приказа, — это самая простая форма российского судопроизводства — на одно дело у судьи что-то в районе получаса, на уровне мирового судьи. А это решение, которое судья все равно должен хотя бы прочитать и подписать, даже если помощник и секретарь ему или ей (статистически чаще – ей) во всем помогают.

Вот примерно такие первые ключевые шаги, если говорить о системе.

Чтобы посмотреть полную версию, станьте подписчиком

Вы уже подписчик? Войти


Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

  • Svetlana Bondarenko

    Vilnius
    30.11.2021

    Являюсь многолетним подписчиком Дождя, но сейчас финансовое положение не позволяет подписаться.

    Помочь
  • Maksim Kolomoyskiy

    Нижний Новгород
    28.11.2021

    Уже пару недель как остался без работы, да еде и закончилась предыдущая подписка. Надеюсь и верю что все наладится, во всех направлениях. Говорить правду легко!

    Помочь
Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде