4 смерти, 26 уголовных дел, 6 тюремных сроков: судьбы последователей Магнитского, Дымовского и Литвиненко

Однажды участковый милиционер Алексей Мумолин вышел на пикет: «Нечем кормить троих детей». «Мне терять уже нечего, мне что терять, зарплату мне дали уже 16 тысяч, выговоров выше крыши… Ну невозможно уже больше так служить!», — сказал он. А после достал видеокамеру и записал ролик-разоблачение милицию, прямо у себя в отделении. «Палочная система. План. Разбей лоб об стенку, но план ты должен выполнить. Три уголовных дела, я должен собрать на наших граждан, на толяттинцев», — признался он в ролике. 

Признание в интернете посмотрели немногие, всего 10 тыс. человек, но «Тот, кто нужно» увидел. Через несколько дней Мумолина отчитали на общем собрании и уволили, как  запятнавшего «честь мундира». «Атака на меня начавшаяся — это для меня и состояние здоровья, и моральное состояние, это для меня был очень тяжелый период. И, во-первых, коллеги в большинстве понимали, но отвернулись из-за того, что вокруг меня образовалась аура, что со мной опасно разговаривать…» — рассказал он. 

Жанр «Не могу молчать» от силовиков неожиданно возник в 2009-м, вместе с развитием YouTube. Первым свою видеооткрытку миру и Владимиру Путину лично отправил майор из Новороссийска Алексей Дымовский. «Начальник УВД города, который присвоил мне звание майора милиции за счет того, что получил от меня обещание посадить невинного человека… я не боюсь это говорить», — утверждал Дымовский. Его уволили молниеносно и завели уголовное дело по статье мошенничество. Но эпоха была медведевской: до митингов на Болотной и закручивания гаек еще далеко. У Дымовского появились последователи. Например, Роман Хабаров из Воронежа. Он открыто рассказал о пытках и подбрасывании наркотиков и раскритиковал реформу МВД, тогда еще в вольном «Русском репортере»: «Остаются те, кто работают кувалдой: это те же пытки и подбрасывание наркотиков. Нет способа проще, чем подбросить наркоману, чем подержать его 2 суток в камере и показать шприц».