Как Матвиенко укусила Володина: почему две палаты парламента стали местом для дискуссии о притравке охотничьих собак

20 января, 22:44 Дарья Жук
4 826

В стенах парламента продолжается война за настоящие ценности — русскую охоту. А все из-за того, можно ли притравливать, то есть прививать вкус к преследованию охотничьим собакам, на живых зайцах и лисах? Сенаторы известны своими барскими пристрастиями к охоте и поместьям — они за. А вот легкомысленные депутаты почему-то против. Как собачья жизнь поссорила две палаты парламента и укусит ли Матвиенко Володина, рассказала Дарья Жук.

Фото: hunt-dogs.ru

Теперь слова «притравочная станция» и «притравка» знают не только владельцы охотничьих псов. Законопроект о контактной притравке в топе нового думского сезона. В соавторах — глава Госдумы Вячеслав Володин.

Вячеслав Володин, депутат Госдумы: Если зверь появился на свет, попадает на притравочную станцию и потом на нем тренируют собак, вырывают когти, клыки, это скорее всего истязание животных.

В Федеральном Собрании — небывалый раскол. Линия фронта проходит по горизонтали. Нижняя палата за, а верхняя против. Из кабинетов все хлынуло на улицы. Вслед за митингом охотников — митинг «зеленых». Сенаторов обвиняют в сговоре с охотниками, а депутатов — с зоозащитниками. Последние созывают срочную пресс-конференцию. Приглашенные звезды: Евгений Миронов — противник притравок и сын Игоря Талькова. 

Владелец лайки Варюши Игорь Максимов — охотник с 10-летним стажем и частый гость притравочных станций. Притравка для охотничьей собаки, объясняет Игорь, это такая школа для собак или что-то вроде учений перед войной. Не познакомишь собаку с диким зверем на притравке — потеряешь ее на охоте.

Игорь Максимов, охотник: Все равно не деться никуда без притравочной станции. Это часть развития собаки, часть ее воспитания. А безопасность собаки — это безопасность хозяина, потому что в лесу с собакой совсем не так себя чувствуешь, как без собаки. 

Максимов показывает, как выглядит классическая притравка. Ничего общего с живодерскими роликами с ютуба. Ни вырванных тебе когтей и клыков, ни ран, ни крови.

Игорь Максимов, охотник: Сколько я был на притравочных станциях — ни разу не слышал, чтобы медведь, там, кричал от боли, допустим. Я не представляю, как можно медведю вырвать зубы. То есть это надо привезти ветеринара, который усыпит медведя, потом медведю эти зубы вырвать. А чем медведь, как медведь будет есть без зубов? Ему протезы вставлять? А если медведь не будет питаться, он помрет. Ну это глупость просто вот несусветная.

Ирина Новожилова возглавляет организацию ВИТА — центр защиты прав животных — и борется с притравочными станциями почти 20 лет. 

Ирина Новожилова, глава ВИТА: Первая была жалоба от людей, которые отдыхали в Подмосковье в санаторно-курортной зоне. И вот они слышали крики растерзанных животных, на писали нам очень эмоциональное заявление.

С начала нулевых Новожилова проводила расследование, инкогнито как ревизор ездила на станции с кинологами, собирала информацию о нарушениях и изучала законодательство,

Ирина Новожилова, глава ВИТА: Это лукавство с тем, что есть какие-то якобы официальные, где все хорошо, притравочные станции, и неофициальные, где все плохо, — это абсолютное лукавство. Все они действуют на основании единых правил. Если эти правила открываешь, то там на одно животное в течение дня может быть спущено, например, тридцать собак.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю