«Вам витрины важнее жизней». Михаил Козырев отвечает российским хейтерам Black Lives Matter

18 июня, 00:16 Михаил Козырев
6 159

Журнал New Yorker сделал обложку нового выпуска на тему расовых протестов в США. На картинку они поместили Джорджа Флойда, заполненного внутри фотографиями других афроамериканцев, погибших от полицейского насилия. Михаил Козырев опубликовал эту обложку в своем Facebook и получил негативные отклики от подписчиков. «Очень грустное фото. СМИ сделали героя из банального уголовника», «В коллаже не нашлось места для фото, где он приставляет пистолет к животу беременной женщины», — написали некоторые подписчики. В своей колонке Михаил Козырев попытался разобраться, почему современное российское общество так возмутили разбитые во время протестов витрины, но не вызвала сострадания смерть Джорджа Флойда. 

Я опубликовал у себя в фейсбуке новую обложку журнала New Yorker. Эта картинка, на мой взгляд, очень сильная — она показывает, из чего состоит Джордж Флойд. Это коллаж из портретов жертв полицейского произвола. Здесь есть пара известных людей: Мартин Лютер Кинг, Малкольм Икс. Но в основном там изображены обычные афроамериканцы, которые были застрелены полицейскими при разных обстоятельствах. Некоторым 17-18 лет. Есть семилетняя девочка, убитая у себя дома в 2010 году в Детройте. Есть знаменитый портрет трех полицейских, избивающих Родни Кинга в Лос-Анджелесе в 1991 году. Маленькие фигурки внизу — это тысячи рабов, у которых не было имен, их называли по имени хозяев. Их неназванные могилы разбросаны по всей Америке.

Обложка журнала New Yorker за июнь 2020 года.

Вот из чего, по мнению редакции New Yorker, состоит Джордж Флойд.

А вот несколько откликов, которые вызвала эта картина в комментариях под моим постом:

— Очень грустное фото. СМИ сделали героя из банального уголовника.

— Эстетика, блин.

— Обычный афроамериканский преступник.

— Натуральный ушлепок!

— В коллаже не нашлось места для фото, где он приставляет пистолет к животу беременной женщины.

— А мне неприятно видеть эту обложку почему-то. Не могут быть такие герои.

— То, как он здесь подан, — это манипуляция.

— Ну, как же так, Миша? Ну, он же злодей? Ну, с каких пор и по какой логике жертва жестокостью своей смерти искупает все свои злодейства, становясь символом? Почему это должно быть так?

Вот здесь самое главное: никто не делал из Джорджа Флойда героя, но его смерть сделала его символом. И так часто бывает в истории.

Проезжая по улице Фрунзе в Москве, вспомните, что уже после формального окончания Гражданской войны Михаил Фрунзе занимался уничтожением белых офицеров, оставшихся в стране и даже выразивших симпатии новому правительству. Чтобы упростить поиск таких офицеров, Фрунзе обещал безопасность тем, кто сдастся и сложит оружие самостоятельно, но потом эти гарантии не выполнялись.

На карте нашей страны красуется Кировская область. Сергей Киров решал проблемы на местах просто — репрессиями. Во время его председательства в Военно-революционном комитете, когда в Астраханском крае начались голод и забастовки, артиллерия просто открывала огонь по людям. После этого Киров работал и в других регионах, но методы работы не поменял — насилие применялось и к крестьянам, и к оппозиции в Ленинграде, и к заключенным на «великих стройках», и к ученым Академии наук.

Нам ли не знать, что в историю входят люди с не самой белоснежной репутацией?

Я вырос в городе, названном именем Якова Свердлова. Яков Михайлович разогнал Учредительное собрание, приветствовал расстрел последнего русского императора и его семьи, участвовал в организации красного террора. Не самый хороший был человек. Город переименовали, область нет. И памятник в центре стоит нетронутый.

Я помню одну жуткую картину из детства. В парке Энгельса выясняли отношения две бандитских группировки. А я просто шел из школы. На моих глазах в пяти метрах от меня на траве лежал человек в крови, а над ним стоял другой. И тот, что лежал, умолял: «Все, хватит, пожалуйста!» Второй отвечал: «Ладно, все, больше не буду!» — помогал ему вставать и тут же бил в лицо, снова сбивая его с ног. И так продолжалось очень долго. Или мне так показалось, я был маленьким, время растягивалось.

Я вспомнил эту картину, когда увидел, как хрипел Флойд: «Хватит, пожалуйста, я задыхаюсь…» Восемь минут 46 секунд. Последние две минуты — без признаков жизни. Две экспертизы подтвердили: это была асфиксия, которая привела к сердечно-легочной недостаточности. Он умер не от наркотиков, которыми так победно размахивают сегодня возмущенные разбитыми витринами люди. Наркотики точно ему не помогли, но он погиб от удушения.

И вот что не укладывается в моей голове: почему нас так взбесили разбитые витрины и горящие автомобили, а не убитый человек? Кем бы он ни был, каким бы он ни был. Мы сострадаем разнесенным супермаркетам и ворованным кроссовкам гораздо больше, чем убитому человеческому существу.

Откуда это в нас взялось? Это же всего лишь стекла и обувь. Сколько ненависти к этим погромщикам выплеснулось в сеть! Не роликов с полицейским произволом, не избиения дубинками лежачих протестантов, а именно роликов с хулиганами, громящими витрины. Хулиганы обязательно чернокожие. Хотя это были только те случаи, где протест перешел в беспорядки. А страна взорвалась именно ненасильственными протестами.

Что-то внутри нас заставляет становиться на сторону власти. Всегда. Видимо, то, как мы живем с несменяемой властью уже 20 лет. А скоро еще скажем: «Правь нами, отец родной, еще 16 лет, не видим проблем, только рады будем!»

Как я отношусь к этим погромщикам? Отвратительно. Но чернокожие не рождаются хулиганами. Никто не рождается хулиганом. Хулиганами становятся из-за того, как и где растут, из-за отсутствия воспитания, образования, из-за отсутствия возможностей стать кем-то еще.

Каждый ролик с афроамериканцем, ударяющим белого человека, сейчас моментально провоцирует расизм, тем более что добрая половина из них снята давным-давно. Но мы словно стараемся доказать: «Смотрите! Они отребье! Они заслуживают свои унижения!»

Неужели вы думаете, что сложно на каждый из таких роликов найти съемку бесчинств и насилия из неблагополучных районов-кварталов российских городов? Неужели вы думаете, что в нашей стране в криминальных бандитских группировках меньше отребья и меньше мерзавцев, несмотря на белый цвет кожи?

Черные кричат: «Наше общество несправедливо к нам относится! Мы унижены! Наши права попираются! Black Lives Matter!» А мы им: «Секундочку, All Lives Matter!»

Конечно, все жизни важны, но сейчас речь идет о конкретных жизнях. Не понимаю, почему не прислушаться? Почему не попытаться понять?

Я вообще родом из меньшинств. Я еврей. Поэтому я всегда на стороне меньшинства. Большинство всегда само справится, можно не волноваться.

Таджики стонут: «Мы в России люди второго сорта».

Кавказцы усмехаются: «Посмотрите на мой цвет волос и акцент. Неужели не понятно, как ко мне здесь с детства относились?!»

Геи говорят: «Нам плохо, нас унижают».

Женщины стонут: «Нас бьют и насилуют за закрытыми дверями».

А мы им в ответ: «Да вы сами виноваты!»

Да не говорите вы ничего! Просто послушайте. В какие-то моменты можно промолчать и попытаться вдуматься. Это называется эмпатия. Или по-русски сострадание.

Сострадания сейчас очень не хватает, и я не знаю, откуда его взять. Были бы такие фитнес-центры или качалки: «Слушай, сегодня в сострадалке была. Серьезно эмпатию подкачала! Прокачала прямо чувство сострадания, сейчас на душе светло и радостно!» Часть бы времени, которое мы тратим на физическое здоровье, потратили бы на душевное здоровье, на сострадание — мир бы стал только лучше.

И еще одно по поводу витрин. Знаете, иногда разбитые витрины приводят к серьезным переменам в жизни. Власть вдруг понимает, что нужно что-то менять и самой меняться: отдать под суд убийцу-полицейского, прекратить беспредел своих силовых служб, начать реально бороться с коррупцией и несправедливостью, инвестировать в образование, просвещение и благоустройство. Или даже просто встать на одно колено из уважения к чужой боли. Так происходит в Америке, и это здорово. И не стоит кудахтать: «Какой позор белой расы!» — из нашей страны, где через пару недель мы покорно поучаствуем в очередном лохотроне под названием «поправки к Конституции». Мы-то с вами не гордые. Мы сдались заранее. Мы проглотили все, что с нами сделали. Когда нам обещали и не выполняли. Когда убивали журналистов и политиков в подъездах и у стен Кремля. Когда лишали детей будущего «законом людоедов». Когда рвали в лоскуты подростков на московских площадях и бульварах прошлым летом. Мы же не вышли. Мы все схавали и продолжили дальше ходить в супермаркеты с нетронутыми товарами и целыми витринами.

Видимо, нам витрины поважнее будут.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю