«Я хороший кризис-менеджер, в биатлоне мне больше делать нечего. Дальше — только в политику». Прощальное интервью Прохорова перед уходом из биатлона

Прохоров: Я ухожу не только один, мы уходим вместе с Сергеем Кущенко. Это 6 лет моей жизни, я все свои проекты реализую искренне и отдаю этому проекту все, что я мог.

 

Командная: То, что вы отдали биатлону, это больше души или это больше финансовых средств или денег?

 

Прохоров: Я это не отделяю. Если ты занимаешься каким-то проектом увлеченно, это некоторая совокупность. Это не только душа, это не только денежные средства, но это и так называемый менеджмент тайм, который очень дорог. Когда этим долгое время занимаешься, ты строишь различные стратегии, приглашаешь людей, растишь людей, структурируешь. Это большой объем работы очень.

 

Командная: Насколько вам сейчас интересней заниматься баскетболом?

 

Прохоров: Я в этом смысле баскетболом занимаюсь гораздо меньше, потому что в Америке другая ситуация, там очень сильные менеджеры. Фактически ты можешь выбирать на рынке из нескольких десятков сильнейших менеджеров, которые очень профессиональны, имеют за плечами отличный бэкграунд. И это лишь вопрос твоего вкуса, с кем у тебя лучше сходимость, где у тебя больше доверия. 

 

Командная: Чувствовали, что Кравцов, президент Союза конькобежцев России, в какой-то степени на Олимпиаде в Сочи достиг, наверное, вашего уровня?

 

Прохоров: Я считаю, что он очень хороший менеджер. Судя по результатам, он достиг лучшего уровня, чем я. Это надо откровенно признать. Приглашение Виктора Ана – это был очень большой риск, это глубокая его заслуга в том, что он на этот риск пошел. Поэтому он большой молодец.

 

Командная: Какие советы вы бы дали сейчас тому Михаилу Прохорову, который 6 лет назад начал заниматься биатлоном? 

 

Прохоров: Вы знаете, если бы я точно знал, что придется пройти, и насколько культура биатлона отличается от культуры бизнеса и игровых видов спорта, честно говоря, я не уверен, согласился бы я. 

 

Командная: А насколько те знания, те навыки и умения, которые вы почерпнули здесь, на работе президентом Союза биатлонистов России, помогают вам строить свой бизнес и работать с баскетболом в Бруклине?

 

Прохоров: Мне кажется, когда в любой деятельности набираешь дополнительный опыт, в спорте он часто очень рационален, то есть гораздо более рационален, чем, наверное, в бизнесе. Правда, есть еще более рациональное – это политика, поэтому для меня, может быть, биатлон был такой тренировочной базой более иррационального способа управления и эмоционального. А следующий шаг – это политическая деятельность. 

 

Командная: По чему вы будете больше всего скучать в биатлоне?

 

Прохоров: У меня такое чувство, как ностальгия и скука отсутствует в принципе. Я могу погрустить…

 

Командная: Да вы счастливый человек!

 

Прохоров: Я не отрицаю этого. Поэтому я честно проделал работу, работал, как мог. В некотором смысле я с удовлетворением ухожу и оставляю хорошее хозяйство, по крайней мере, по сравнению с тем, как я его принимал. Когда у тебя нет внутреннего драйва уже, и ты понимаешь, что того драйва нет, то надо просто принимать решение уходить. Меня многие уговаривали, многие говорили: «У тебя есть возможность, останься». Я принял решение сам, никто не давил. Я чувствую, что 6 лет – достаточно. И вообще больше 6-7 лет на одном месте сидеть нельзя.

 

Командная: А когда драйв пропал?

 

Прохоров: Я считаю себя хорошим кризис-менеджером. Грубо говоря, когда есть сверхзадачи, которые никто не может решить, когда сверхзадачи решены, и уже поезд идет по рельсам, уже нужно шлифовать, уже нужно доводить до шлифовки, до конечного результата, от которых зависит на первом ты месте или на четвертом, то это уже вопрос не героический, а более эволюционный. Вот это мне менее интересно, я хочу решать задачи, которые связаны с сверхнапряжением.

 

Командная: Это просто скучно для вас?

 

Прохоров: Видимо, да. Так сложилась моя жизнь, что я с 20 лет разгружал вагоны, потом был первым кооператором. Потом, когда все еще не думали о банках, я сделал банк. Потом стали покупать промышленность, когда все считали, что это очень рискованно. Мне все время хочется заниматься тем, где ты можешь быть первым и сильно востребованным. Например, в нынешней моей ситуации, я считаю, что самое главное сейчас – это написание новой экономической стратегии развития России, чем я занимаюсь. 

 

Командная: Вы, мне кажется, еще очень большое количество времени отдаете, душу отдаете «Бруклин Нетс». Судя по всему, я сама две недели назад была в «Барклайс-центре», проект реально встал на рельсы. Вам от этого не стало чуть скучно или там еще работы непочатый край?

 

Прохоров: Я думаю, что по сравнению с тем, что было, это да. Но для того, чтобы стабильно попадать в элиту, когда ты каждый год рассматриваешься как контендер, как команда на чемпионство, еще предстоит проделать довольно много работы. Возьмите «Сан-Антонио Спёрс», Попович, начиная с 1999 года, команда каждый сезон является претендентом на чемпионство. Мы пока еще достаточно далеко от этой стадии, поэтому там есть, чем заниматься. 

 

Командная: Что этим летом в межсезонье ждать от «Бруклина»?

 

Прохоров: У нас очень амбициозный и сильный тренер Джейсон Кидд, у него есть своя система, и он хочет эту систему реализовать. Вы знаете, что мы по рынку смотрели большое количество тренеров, и все они уже имеют определенный бэкграунд, определенный опыт. Что мне было бы, наверное, не очень интересно, это брать какого-то опытного тренера и с ним строить команду. 

 

Командная: Это тоже скучно потому что? 

 

Прохоров: Конечно. Нужно воспитывать новых звезд. И так совпало, что Джейсон Кидд задумался о тренерской работе. Химия, интуиция сработала, что это то, что нам нужно. И уже по итогам этого сезона я могу точно сказать, что Джейсон Кидд будет выдающимся тренером.

 

Командная: Леброн Джеймс будет играть когда-нибудь в вашей команде? 

 

Прохоров: Если вы откроете правила NBA и откроете 356 страницу, вы узнаете, что владельцам запрещено обсуждать игроков других команд. Поэтому я следую правилам и боюсь, что если меня оштрафуют, ДОЖДЬ со мной не расплатится. 

 

Командная: Вы сами сказали, что для вас очень интересно заниматься политикой. Нет какого-то ощущение, что сейчас из-за того, какая политическая ситуация сложилась сложная, неоднозначная, может, наоборот захотелось отойти от этого? Или вас интересует политика с точки зрения экономической деятельности, экономического развития России?

 

Прохоров: Я просто считаю, что в чистом виде политической деятельности сейчас практически нет. Сейчас все сжато, надо посмотреть, что будет в дальнейшем. Поэтому сейчас надо готовить экономическую стратегию. Я вообще занимаюсь только тем и люблю заниматься тем, что дико актуально. Вот сейчас актуально писать стратегию развития. Я несколько статей написал, одна уже была в апреле, следующая будет на следующей неделе. И потом ее цикл статей, где я хочу в популярной форме рассказать, что нужно делать с учетом экономики России, с учетом потенциальных санкций, с учетом новой конкуренции глобальной, в связи с изменением геополитической обстановки. Этим мне сейчас заниматься интересно. Я считаю, что в этом есть особая надобность именно сейчас. 

 

Командная: У Дождя сейчас очень непростое время. Что вы, как выдающийся кризис-менеджер, нам бы посоветовали?

 

Прохоров: Я бы вам посоветовал обратиться к опыту РБК.