Поддержать программу
Спорт. Андронов
45:10
18 июля
Спорт

«Если это правда, это кошмар». Ищем нестыковки в новом докладе WADA

Когда началась олимпийская шахматная партия, и как в ней участвует Путин
43 136
65
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

В понедельник, 18 июля, за две недели до Олимпиады в Рио, Всемирное антидопинговое агентство (WADA) опубликовало новый доклад с результатами расследования допинга в российском спорте. В частности в докладе говорится, что с подменой допинг-проб российских спортсменов в Сочи помогало ФСБ. Спортивный обозреватель Дождя разобрал доклад WADA и обсудил будущее сборной в Рио с двукратным чемпионом мира по легкой атлетике Родионом Гатауллиным и главным редактором «Р-Спорт» Василем Коновым.

Смотрите также: «Министерство спорта и ФСБ придумали уникальную схему подмены допинг-проб». Глава WADA читает доклад

Андронов: Я предлагаю пойти по хронологии того, что мы сегодня увидели. В принципе, наверное, никаких откровений быть не могло. То есть каждый человек, который глубоко погрузился в эту проблему и серьезно интересовался, он, в принципе, и ожидал что-то подобное увидеть, да?

Гатауллин: Совершенно согласен, потому что тенденции были таковы, что, собственно, ожидать что-то лучшее, более оптимистичное было трудно.

Андронов: Ричард Макларен появился действительно в 16:00 перед журналистами. Речь его была достаточно длинной и сумбурной, да и зрители Дождя целиком могли это все наблюдать в прямом эфире. Мы вычленили буквально самое главное. Итак, три основных тезиса, которые содержатся в этом самом докладе.

Ричард Макларен, глава комиссии WADA: Во-первых, московская лаборатория работала в целях защиты спортсменов российских, которые занимались допингом, в рамках государственной системы, системы, инспирированной правительством, которую мы называем позитивная методология. Сочинская лаборатория использовала уникальную методологию подмены проб для того, чтобы дать возможность российским спортсменам участвовать в Олимпийских играх, несмотря на прием допинга. В-третьих, российское Министерство спорта направляло, контролировало и ведало этими манипуляциями с пробами спортсменов, и при активном участии и содействии со стороны ФСБ, для тех, кто не знает, это российская Федеральная служба безопасности, ранее известная как КГБ, а также Центр подготовки национальных команд в России. Эти два органа — ФСБ и Центр подготовки национальных сборных — напрямую были вовлечены в процессы манипуляции и подмены антидопинговых проб у российских спортсменов, контролируя работу московской и сочинской лабораторий. Я хочу подчеркнуть, что здесь были вовлечены российские спортсмены, участвующие в различных дисциплинах спорта, не только в легкой атлетике.

 Андронов: Мы поговорим немного подробнее об обвинениях в адрес московской и сочинской лабораторий, потому что это уже такая конкретика, но, в целом, меня, например, не покидает ощущение дежавю, то есть третий месяц мы из разных источников слышим примерно одно и то же, один и тот же набор фактов и таких...

 Гатауллин: Но, собственно говоря, они же базируются на одном источнике — это Григорий Родченков, который уже в своих...

 Андронов: Правильно говорить Родченков?

 Гатауллин: Мне кажется, что он Родченков, да, потому что я лично знаком, и он именно так назывался.

 Андронов: Родион, простите, что я вас перебиваю, но раз вы лично знакомы, такой редкий момент, не спросить не могу. Он вообще адекватный человек?

 Гатауллин: Он очень своеобразный человек, честно. Он человек, который не мог, мое впечатление, когда ведешь с ним разговор, он не мог держаться какой-то линии определенной, мысли более минуты, он перескакивал с одного на другое быстро, на что-то третье, потом возвращался к первому. Держаться какой-то линии и, в общем, достаточно сложно было вести какой-то внятный диалог, но это такое было, да.

 Андронов: Но для вас было сюрпризом то, что произошло, когда это было, самый конец мая, начало июня, когда в The New York Times это появилось?

 Гатауллин: Нет. Честно говоря, как только я узнал, что он уехал туда, мне стало страшно за будущее нашего спорта, честно, потому что просто так он уехать не мог, понятно, он чего-то, наверное, испугался или ему что-то показалось, трудно судить.

 Андронов: Чего он испугался — это все прекрасно знают: из жизни ушло два человека, которые были связаны с этой лабораторией.

 Гатауллин: Возможно. И поэтому да, когда он уехал туда, понятно, что там у него спросят, коль скоро он директор лаборатории, который отвечал Олимпийские игры, его спросят, как все это было, было ли на самом деле или что, и вполне вероятно, что он может сказать то, что там люди захотят услышать.

Полная версия доступна только подписчикам. Подпишитесь: