Поддержать программу
ПостНаука на Дожде
14:24
29 октября
История

Ошибки Петра Первого: почему после смерти царя началось «беззаконие»

Лекция историка Игоря Курукина
7 796
0
Расписание
Следующий выпуск
10 декабря 16:00
вторник: 11:00
четверг: 05:00, 16:20
суббота: 16:00
воскресенье: 02:00, 10:00, 16:00
понедельник: 02:00, 06:00

Какие реформы Петра I привели после его смерти к борьбе придворных партий? Какую роль в эпоху дворцовых переворотов сыграла императорская гвардия? Как изменилась внешнеполитическая ситуация в этот период? Об этом рассказывает доктор исторических наук Игорь Курукин.

Больше лекций смотрите на сайте «ПостНауки»

XVIII столетие в России — во всяком случае, значительная часть этого столетия, 37 лет с 1725 по 1762 год — известно по нашим учебникам как эпоха дворцовых переворотов, когда правители, их министры сменяли друг друга. Иногда они занимали престол без проблем, хотя это бывало редко. Именно в эту эпоху чаще всего свергают с Олимпа такие крупные фигуры и даже самих государей, как это было с малолетним императором Иваном III Антоновичем, а потом с внуком Петра I Петром III, которого сбросит с престола его жена — мы ее знаем как Екатерину Великую.

Перед нами своего рода парадокс, потому что Петр I своими реформами 20 с лишним лет пытался создать в России то, что сам Петр I называл регулярным государством. То есть образцовую государственную машину, которая работает с точностью швейцарских часов, где каждый подданный занимает свое место, совершает необходимые действия на основании государственных указов и регламентов, получает для этого соответствующее образование. Неслучайно Петру I нужны были не просто подданные, а образованные подданные, которые умеют исполнять свою работу. Такую машину Петр и строил. И если бы он смог увидеть, что было после его смерти, он бы, наверное, огорчился и пришел в недоумение, потому что строил такую машину, а в результате получилась политическая нестабильность, говоря нашим современным языком, в виде дворцовых переворотов, свергавших правителей, а то и самих государей.

Пришлось бы объяснить Петру I, что где-то он сам здесь некоторым образом виноват. Наверное, он бы обиделся, но тем не менее это так. Потому что в монархическом государстве (Россия — одно из таких, все-таки неограниченная самодержавная монархия в России) одним из краеугольных камней является закон о престолонаследии. Это своего рода конституция любой монархии. В России не было нормального закона о престолонаследии. Была традиция. Романовы то ли не захотели, то ли не успели в XVII веке такой закон официально утвердить. У государя был наследник, его объявляли в качестве наследника, все было нормально. Но уже в 1682 году было столкновение двух ветвей правящего дома. Кончилось это плохо — восстанием стрельцов, как в любом учебнике написано. Это была первая ласточка.

Стрельцов Петр, как известно, расказнил всячески и уничтожил, но тем не менее у него вышла проблема с наследником, который стал чужим для императора человеком. Чем закончилась эта история, хорошо известно: наследник отрекся от престола, был приговорен к смерти и, по всей вероятности, убит в Петропавловской крепости. Объявленный наследником другой сын Петра умер, и в последние годы для Петра это была жуткая проблема. В итоге он принял печально известный закон 1722 года, который, по сути, провозглашал беззаконие, то есть право государя назначить любого (подчеркиваю — любого) своим наследником.

Реально это очень серьезно аукнулось после смерти Петра I, когда оказалось, что, по сути дела, — не будем брать людей с улицы, они не претендовали на занятие престола, — любой член императорской семьи имел право на занятие трона, что немыслимо в любой другой монархической державе, например во Франции. А за каждым из таких членов могла образоваться своего рода группировка, или партия, как это называлось в XVIII веке, которая и подталкивает того или иного претендента к власти. Это одна из важнейших причин того, что началось после смерти Петра, — борьба придворных партий, каждая со своими претендентами.

Другим важным моментом стало появление императорской гвардии. В любом учебнике написано, что в России при Петре рождается гвардия: Преображенский и Семеновский полки. Но дело в том, что гвардия в России при Петре и после Петра — это не просто элитные воинские части, которые отбирают у себя наиболее энергичных офицеров и солдат, которые не только воюют, — а гвардия воевала в годы Северной войны, — но это и ресурс для государственной кадровой системы.

Гвардейские солдаты и офицеры бросаются туда, где требуется выполнить особую важную задачу, для которой не хватает существующего государственного механизма.

Поэтому гвардейские солдаты и офицеры при Петре I и после Петра I делали все: они собирали подати, собирали рекрутов в новую армию, проводили следствие по особо важным государственным делам, ездили за границу с ответственными поручениями, то есть делали практически все, что было нужно, когда возникала необходимость в экстренных действиях. В итоге гвардия стала своеобразной корпорацией людей, которые не просто воевали, — это не просто военные, — а ощущали свою причастность к государственным делам. Петр был полковником гвардии, они — его непосредственными подчиненными, государыня была их полковницей. Это почти семья. Это люди, которые сознавали, что они делают историю.

Неслучайно после смерти Петра именно эти люди стали задумываться, кто на престоле, почему на престоле именно эта фигура, а не другая. Эти люди стали участвовать в политике. Сначала это будут высшие гвардейские офицеры. Именно они после смерти Петра, собственно, заставят сенаторов и министров провозгласить императрицей жену Петра Екатерину I, которая была такой настоящей безграмотной домохозяйкой, но она была их полковницей. Потом гвардейцы помогут Анне Иоанновне, племяннице Петра I, отменить ограничивающие ее императорскую должность условия знаменитой Кондиции, в 1730 году они вернут ей самодержавство.

В 1741 году рота гвардейцев на руках в прямом смысле внесет во дворец императрицу Елизавету Петровну как дочь Петра и свергнет Анну Леопольдовну. Гвардия, наконец, в 1762 году откажется от повиновения императору Петру III и провозгласит императрицей Екатерину II. Роль гвардии проходит через всю эту эпоху.

Есть еще одна причина: петровская модель управления означала сосредоточение на самом верху, на крохотном пятачке, на пространстве дворца огромной власти, к которой носители этой власти были далеко не всегда готовы. Петр был все-таки фигурой универсальной: человек, который владел то ли 12, то ли 14 профессиями, который мог профессионально разбираться в десятках проблем. Если читаешь его указы, то понятно, что их пишет человек, который хорошо разбирается в предмете.

На место Петра I приходят другие фигуры — не то чтобы плохие, неправильные, а просто нормальные люди: нормальная домохозяйка Екатерина I, нормальная царевна Анна Иоанновна, нормальная принцесса Елизавета Петровна. Они неглупые, они иногда люди вполне волевые, решительные, иногда умеют командовать. Но они не обладают ни теми познаниями, ни широтой кругозора, их никто не готовил чаще всего — в XIX веке наследников будут готовить, а в XVIII веке их никто еще особо не готовил — управлять страной. Таким людям управлять страной гораздо сложнее. Такой человек обязательно нуждается в советниках, в министрах, в помощниках. И здесь возникает достаточно серьезная борьба между различными течениями, группами, кланами, партиями. И это соперничество будет проходить такой красной линией через всю историю этих 37 лет.

Государь будет зависеть. Отменить же эту систему невозможно. Передать власть какому-то правительству невозможно, потому что император таким образом как бы ограничивает сам себя, свою власть, а это означает ограничение самодержавия — на это пойти не может никто.

Россия в XVIII веке становится великой европейской державой: появляется флот, появляется мощная армия, при Петре это 200 тысяч, при Екатерине II это уже 400 тысяч, — это очень серьезные силы. Но дело не только в этом. Дело в том, что в XVII веке, когда решается какая-то международная проблема где-то в Париже или в Мадриде, мало кого интересует, что при этом делает царь в Московии, в Москве.

А в XVIII веке ситуация изменилась принципиально. Если, допустим, у австрийского императора есть какой-то конфликт с французским королем, то и для одного, и для другого принципиально важно, какую позицию займет петербургский двор. Это становится принципиально важным, потому что то, на чьей стороне выступит дипломатия этого двора и его двухсоттысячная армия, становится принципиальным вопросом. И, соответственно, изменяются отношения.

Впервые появляются современные посольства: русские за границей, иностранные в России. При петербургском дворе появляются иностранные послы.

Это не случайные люди, которые, как раньше, приезжали на пару недель или на месяц для исполнения конкретного поручения и уезжали, а люди, задача которых, по большому счету, повлиять на политику петербургского двора. Каким путем? Каким получится. Соответственно, нужно собрать вокруг себя свою партию, которая будет помогать, исходя из своих интересов. Это возможность предложить России что-то как партнеру, союзнику, официальному или неофициальному. Если это не получается, остается еще один путь — повлиять на то, чтобы какая-то партия заменила существующее правительство путем иногда очень нелегитимным, как бы мы сказали сейчас.

Это еще один фактор, который становится новым для России в XVIII веке. Когда иностранные дипломаты: французские, шведские, австрийские, английские — начинают вмешиваться во внутреннюю политику, создавать свои группировки, стараться повлиять деньгами, влиянием, предложением каких-то особых условий, пытаться изменить политику. Это будет еще один фактор, который станет новым для России XVIII века, к нему придется приспосабливаться.

В итоге вся эта совокупность и создаст необычную атмосферу политической нестабильности при русском дворе, когда никто не знает, кто будет следующим наследником престола, когда легче престол захватить, чем удержать в своих руках. Можно стать министром, но ты не знаешь, не отправишься ли завтра в ссылку в Сибирь. Но это создает и определенный интерес к этой эпохе, к ее дворцовым тайнам, приключениям, интригам, ссылкам, казням и тому подобным вещам, которые до сих пор отражаются в литературе, в телепередачах и в других подобных вещах.

На превью: DepositPhotos