Поддержать программу
ПостНаука на Дожде
09:17
11 сентября 2016
Наука

Как появляются новые слова, и почему повторения в речи — это хорошо

Филолог Светлана Бурлак об эволюции языка
2 970
0
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Год
4 800
Три месяца
1 280
Базовая подписка
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Расписание
Следующий выпуск
30 сентября 16:00
суббота: 16:00
воскресенье: 02:00, 16:00
понедельник: 02:00

Как происходит изменение языка, и почему его невозможно предсказать? Зачем нам повторения и избыточность языка, и как в результате эволюции языка «гамбурская булочка» превратилась в «бутерброд с ветчиной».

Доктор филологических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Светлана Бурлак — об эволюции языка. 

Больше роликов смотрите на сайте проекта «ПостНаука» 

1. Об избыточности языка

Когда один человек слушает другого человека и старается его понять, он не стремится интерпретировать ту информацию, которую ему дают, максимально буквально, он пытается угадать, что говорящий имел в виду. Поэтому, если у говорящего есть какие-нибудь, как говорится, «фефекты фикции», это оказывается не страшно – слушающий разберется. Если говорящий употребляет падежи как-то не так, слушающий всё равно догадается (и в большинстве случаев правильно). Но чтобы такая система жила, в ней должна быть избыточность: нужно, чтобы в языке для любой идеи было несколько вариантов, и ещё – чтобы в каждом высказывании информация дублировалась несколько раз, чтобы, даже если что-то слушающему хорошо расслышать не удастся, оставшейся информации хватило бы для того, чтобы восстановить коммуникативное намерение говорящего в максимально полном объёме. Приведу простой пример такого дублирования: когда человек произносит слово кукла, у него губы выдвигаются вперед уже на к, так что, даже не расслышав в точности гласного, мы можем быть уверены, что это было у (или о, но точно не и, е или а).

2. О реинтерпретации

Возникает вопрос: если при произнесении ку губы выдвинуты на протяжении всего слога, то какой элемент отвечает за выдвижение губ – гласный или согласный? Разные языки отвечают на него по-разному: например, русский язык считает, что огубленность – свойство гласного, а то, что на согласном губы выдвинулись – это побочный признак, та самая избыточность, которая поможет слушающему, если он чего-то не дослышал. А многие кавказские языки считают, что главный здесь – согласный звук, а гласному немного огубленности перепало, потому что он рядом стоит. В этих языках бывают слова, которые оканчиваются просто на огубленный согласный kw. Зато в русском языке бывают слова, которые кончаются на мягкий согласный т’ или н’. А вот, например, для английского языка слова, заканчивающиеся на мягкий согласный, так же невозможны, как для нас слова, которые заканчиваются на огубленный согласный kw.

С течением времени в языке происходит постоянный процесс реинтерпретации – определения, какие из этих избыточных признаков важны, а какие нет, какие стоит воспроизвести четко, а какие можно и опустить. И, соответственно, можно определять это так же, как определяли предыдущие поколения, но можно и по-другому. Признак, который перестали считать главным, может со временем утратиться.

3. Об изменении грамматики

Меняться может не только фонетика, но и грамматика. Например, в английском языке был глагол, предок современного глагола like, который управлял падежами так, как управляет в русском глагол нравиться: «кому + нравится + что». Например, «Королю нравятся груши». А потом падежи исчезли. Получилось: «король + нравиться + груши». И это было так же, как у обычных переходных глаголов – «король + построить + дворец» и т. п. Через некоторое время под эту схему подравнялись уже и местоимения: на современном английском языке надо говорить не Me (косвенный падеж) like he (именительный падеж), а I (именительный падеж) like him (косвенный падеж) ‘Он мне нравится’.

Так управление глагола сменилось, но никто из носителей языка ничего не заметил – заметили это только ученые, которые заглянули в древние тексты, и увидели, что там всё было совсем не так. Подобные небольшие изменения происходят постоянно, накапливаясь с течением времени.

4. Можно ли предсказать изменения?

Изменения, которые происходят в языке, невозможно предсказать, потому что к каждому изменению приводит такое количество разнообразных предпосылок, что всё вместе создаёт впечатление полнейшего хаоса. Но точно можно сказать, что имеет хорошие шансы измениться то, что можно интерпретировать несколькими способами. И ещё – что редкая модель, которая с трудом поддаётся интерпретации, может исчезнуть. Мой любимый пример – слово опёнок. Многие считают, что множественное число от него – опята. Но почему так, разве они дети какого-то «опа»? Конечно же, нет. Этимологически опёнок членится на приставку о- (которая значит ‘вокруг’), корень пён- (тот же, что в слове пень) и суффикс ‑ок, и названы эти грибы так, потому что они растут вокруг пня. Но если мы посмотрим на современный русский язык, то увидим, что корень этот в форме пён- больше не встречается, и модели «о+корень+ок = ‘то, что вокруг’» тоже нет. Есть слова окурок, огрызок и т.п., которые устроены по принципу «о+корень+ок», – но корень здесь глагольный, и значение совсем другое: «нечто малоценное, что остаётся после действия, обозначенного корнем». Приставка о- в значении ‘вокруг’ встречается в таких словах, как окорок, оковалок, околоток, но в них нелегко выделить корень. Поэтому человек, не интересующийся специально этимологией, не может расчленить слово опёнок на приставку о-, корень пён- и суффикс ‑ок, единственное, что он может там выделить – это конечное ‑ёнок, для которого существует модель множественного числа на ‑ята. А что за «оп» получается в результате  – о таких вещах носители языка в большинстве своём не задумываются.

5. О смысловых нестыковках

Ещё легче подобные переосмысления происходят с заимствованными словами. Например, англичане в слове hamburger (значившем буквально «гамбургский (пирожок)») усмотрели слово ham, которое значит «ветчина». Вообще-то, «гамбургский пирожок» – это булочка с котлетой, а отнюдь не с ветчиной, но носителей языка это не смутило: увидели слово «ветчина», выделили оставшуюся часть, придали ей смысл и стали использовать для называния других бутербродов такого типа: чизбургер, фишбургер и т.д.

6. О будущих изменениях языка

Когда заходит речь об эволюции языка, у лингвистов часто спрашивают: а что же будет с языком дальше, как он будет изменяться (и главное, зачем)? Но лингвистика на эти вопросы ответить не может, так же, как математика не может ответит на вопрос, какой стороной упадет в следующий раз монетка – орлом или решкой: это уж как повезёт. Факторов, которые воздействуют на язык, меняя его, слишком много. Иногда бывает так, что появляется какая-то тенденция, и кажется, что она скоро превратится в общее правило, но она впоследствии сходит на нет. Например, когда в русском языке возникала грамматическая категория одушевленности, то в какой-то момент появилась тенденция к тому, чтобы создать различие по одушевленности ещё и в дательном падеже: сделать так, чтобы одушевленные существительные имели дательный падеж на ‑ови (как, например, богови), а неодушевленные – на ‑у (например, дому). Но до конца это так и не развилось, такие употребления в какой-то момент появляются, но потом идут на убыль, и в современном русском языке различие по одушевлённости есть только в винительном падеже.

Полная версия доступна только подписчикам. Подпишитесь: