Поддержать программу
«На крыше». Фестиваль лекций
57:44
11 августа
История
Книги
Образование

«Есть люди, которые уехали с Родины. А есть те, из-под которых Родина уехала сама»

Дмитрий Быков о том, кто такой русский эмигрант сегодня
Ведущие:
Дмитрий Быков
43 554
23
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Каждый день с 8 по 19 августа с 18.00 до 20:45 «Дождь», дизайн-завод «Флакон» и кафе «Искра» устраивают фестиваль лекций «На крыше». Среди лекторов был и Дмитрий Быков, журналист, писатель и ведущий авторских проектов на Дожде.

Из этой лекции вы узнаете о том, какими тремя чертами обладает любой русский эмигрант, почему эмиграция — вообще очень важный процесс в русской культуре, как становятся эмигрантами, никуда не уезжая, и о многом другом.

Расписание лекций и подробности того, как получить билет, смотрите здесь

Быков: Я сначала минут 20 поговорю, а потом мы перейдем к интенсивному диалогу на минут 40, потому что у меня, как у школьного учителя, завод работает примерно 45 минут. Вы будете разочарованы, потому что ничего принципиально нового сказано не будет. Но иногда имеет смысл повторить озвученные вещи. Я хотел бы начать с того часто отрицаемого, но, в общем, довольно очевидного факта, что всякая культура порождает свой национальный тип, который, конечно, не распространяется на большинство. Как мы помним из Святополка Мирского, типичное не то, что распространено, а то, что выражает сущность эпохи. Так вот сущность каждой нации выражается не самым распространенным, но самым культурно используемым, самым популярным типом.

Британский полковник — ну нам все про него известно. Он послужил в Индии, приобрел кирпичный цвет лица, он консерватор, ссорится с детьми. В конце детектива или в начале детектива его обычно отравляют из-за наследства. Причем падает он сразу как подрубленное дело и виноват обычно садовник.  Французский любовник — он никогда не может определиться, оставаться ли ему с женой или с любовницей, между двумя любовницами, как в одной новелле Мопассана, он тоже чаще всего выбрать не может. Он отрицает традиционный тип мужчины, в нем нет мачизма, но он чрезвычайно чувствителен, сенситивен, отзывчив. В общем, это классический Поль Бретиньи из романа того же Мопассана «Монт-Ориоль» или, пожалуй, сам Мопассан, который при всем своем знаменитом руанском крепком сложении, его сравнивал Флобер с молодым дубком, при всем при этом этот человек страшно болезненный, мнительный и страдающий.

Немецкий философ, он же немецкий генерал — он всегда пишет что-нибудь философическое, сидя в Ясной поляне, которую он захватил, и желая почувствовать себя тоже немного философом. Самый классический представитель этого — Гейнц Гудериан или Гегель, в чьей философии тоже так много, в общем, военного. Неслучайно по нему жители Кёнигсберга сверяли часы. Немецкая философия и немецкая маршировка удивительным образом похожа. Этого довольно много даже в Ницше с его смешным культом душевного здоровья, особенно смешно читать у Ницше все его песни-пляски, когда мы знаем, что в это самое время создатель «Заратустры» задыхался от инфлюенции. Конечно, так преодолевать свое тело, задыхаясь в соплях и расхваливая душевное здоровье — в этом есть определенный героизм и есть определенный комизм.

Так вот, что касается русских, они породили удивительный совершенно тип русского эмигранта. Русский человек, каким мы видим его в западной, а часто и в русской литературе, возьмем, например, ремарковскую «Ночь в Лиссабоне», где так прекрасно описан русский кабак с его постоянной ситуацией — склоки, драки, ностальгия, рыдания, «Калинки» и т.д. Русский эмигрант — он обладает тремя фундаментальными чертами. Как они описаны в мировой литературе? На самом деле, этих черт гораздо больше, мы сейчас их коснемся, но тип обладает тремя. Во-первых, он ненавидит туземцев, потому что, хотя он живет у них из милости и пользуется достижениями их скромной цивилизации, но, конечно, ни настоящей свободы, ни настоящей культуры у них нет. И эта ненависть вырывается наружу после первого же стакана знаменитой «Зубровки», продаваемой в таких кубических бутылях.

Вторая черта русского эмигранта — у него нет будущего. Он не думает о нем, его жизнь целиком сосредоточена на прошлом, с которым он сводит беспрерывные счеты. Ну и третья черта — русский эмигрант пребывает в двух основных состояниях: он либо дерется, либо рыдает. Это состояния, которые наступают вследствие все той же «Зубровки». И мне очень горько, на самом деле, что русский эмигрант выглядит в литературе туземцев такой карикатурной фигурой, этого соблазна не избегнул даже Набоков, самый лучший из русских эмигрантов. У него появляется какой-то бывший военный с фамилией на –ович, ныне зарабатывающий в такси, и он, естественно, в романе всю дорогу называется Таксович, в «Лолите». Эта лужа захожей урины, которая от него остается, она остается как бы лучшим памятником его, человек настолько деликатный, что спустить за собой эту урину он не может, дабы не обнаружить своего пребывания в уборной. «Ненавижу россиянина-зубра», - писал тот же Набоков о стандартном типе эмигранта, который жалеет о своих десятинах или рассказывает пошлости о современной России. Для Набокова образцом эмигранта был человек, который полностью интегрировался в чуждую жизнь.

Так вот этот тип русского эмигранта гуляет по всей мировой литературе, и так почему-то получается, что каждая социальная перемена в России сколько-нибудь масштабная, а в 20 веке это стало уже главной национальной болезнью, она порождает огромный выплеск эмигрантов за границу. Первая волна — это 1917 год, вторая — 1945-1946, когда очень многие пленные не смогли или не захотели, будем называть вещи своими именами, вернуться. Третья волна — это 1972 год, побег, открывшийся благодаря еврейскому вопросу. Помните, как писал тогда Вадим Делоне: «Последний раз шагаю по Арбату. Кто виноват — евреи виноваты, Открыли, гады, выезд на Синай — и вот прощай навек, родимый край». Четвертая волна эмиграции — разумеется, 1985 год.

А дальше пошло цунами, а оно, как известно, в волнах не измеряется. Потому что каждая перемена в России — ельцинизм, который депрофессионализировал всю интеллигенцию, путинизм, который лишил ее остатки достоинства и перспектив, поздний путинизм, который привел к нарастанию советского абсурда — все это выражается в беспрерывном покидании россиянами Родины. И вот уже за прошлый год ее покинуло 350 тысяч человек. И радикально сменился образ русского мигранта, он давно уже не плачет по русским кабакам, а ведет в этих русских кабаках себя наглее самых наглых туземцев. Он давно уже составляет большинство в очень многих научных сферах, он давно уже признан, давно уже профессионализировался, давно уже не работает в такси, а работает в Силиконовой долине. Но все это не отметает его главных черт — помести зависти и ненависти в отношении туземцев, ненависти и ностальгии в отношении Родины и полного отсутствия будущего, хотя у многих о нем чрезвычайно четкие представления. Представления есть, а реального будущего нет. Хотя многие, конечно, хотят мне возразить и будут возражать тем сильнее, чем больше у них зарплата в Силиконовой долине.

Полная версия доступна только подписчикам. Подпишитесь: