Лекции
Кино
TED BBC
Кадзуо Исигуро — японец, который написал самый английский роман двадцатилетия
Лекция Дмитрия Быкова об одном из самых молодых нобелевских лауреатов
Читать
39:11
0 18813

Кадзуо Исигуро — японец, который написал самый английский роман двадцатилетия

— Нобель
Лекция Дмитрия Быкова об одном из самых молодых нобелевских лауреатов

Второй выпуск программы «Нобель» Дмитрия Быкова посвящен британскому писателю японского происхождения Кадзуо Исигуро, который стал лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2017 год.

Здравствуйте, дорогие друзья! Мы перешли ко второй лекции нашего нобелевского цикла и к первому разговору о реальном нобелиате, лауреате 2017 года Кадзуо Иси́гуро. Хотя есть вариант Исигу́ро, и мы будем говорить то так, то сяк. Собеседник мой в этой лекции, как и во всех остальных, ― Александра Яковлева, редактор нашего цикла на Дожде. Раз ей все равно потом это слушать и монтировать, так уж пусть она может хотя бы задать вопросы в процессе.

Кадзуо Исигуро ― один из самых молодых нобелевских лауреатов, потому что средний их возраст приближается к 67, ему, когда он получал премию, было 63. За семь лет до этого я успел с ним познакомиться и взять у него интервью для тогда еще существовавшего журнала «Что читать?», так что он единственный нобелевский лауреат, с которым я знаком даже не через одно рукопожатие, а непосредственно. 

Наверно, присуждение ему Нобелевской премии по-своему закономерно именно потому, что Нобель, как мы знаем, нобелевский комитет старается захватить максимальное число возможных читателей и поклонников, чтобы им понравилось решение. Исигуро в своем творчестве и в личности своей очень элегантно объединяет Восток и Запад. И дело не только в том, что он рожден в Японии, воспитан в Англии, прекрасно знает японский, но пишет на английском. 

Он несет в себе очень многие черты японской культуры, и хотя в одном из своих романов, условно говоря, в первом, «Там, где в дымке холмы», он довольно остроумно смеется над штампами англичан относительно японской культуры, что якобы она вся выстроена вокруг идеи смерти и так далее, но он некоторые черты этой японской культуры в себе несет, только это не обязательно такая мисимовская установка на суицид, на непременное харакири, на императорскую славу, на самурайский кодекс.

Это скорее две вещи, которые японской литературе всегда присущи. Это некоторая общая меланхоличность, чтобы не сказать депрессивность, общий элегически-загадочный тон. И второе ― это понимание мира как тайны, эстетика недоговоренности, которая, скажем, в хокку, в танка присутствует всегда. Маленькое, выдержанное в очень строгих канонах стихотворение, которое недоговаривает, которое намекает. И вот эта эстетика намека, туманности, размытости присутствует во всех книгах Исигуро.

Если же говорить об общей атмосфере тоски и меланхолии, которая у него присутствует, она все-таки, да, связана с идеей обреченности. Он и в личном разговоре мне сказал: «Мы полагали, что прогресс приведет к свободе. А вот в Китае, например, который один из символов быстрого прогресса, нет никакой политической свободы. Мы думали, что Запад победит Восток за счет идеи личной инициативы, личной свободы. Ничего подобного не произошло: человек по-прежнему очень сильно стремится к несвободе, и инстинкт этот элитарный, авторитарный в нем очень легко находит поддержку».

И действительно, будущее у Исигуро и жизнь человеческая у Исигуро ― это всегда довольно-таки мрачная среда. Будущее и вовсе в наиболее популярной его книге «Не отпускай меня» предстает каким-то сплошным царством бесчеловечности. К этому дело идет, и, наверно, все человечество и будет разделено, условно говоря, на обслуживающих, как они там названы, и на тех, кто пользуется этим. Одни будут донорами, а вторые акцепторами, и никакой свободы и никакого равенства не просматривается на горизонте.

Читать
Комментарии (0)
Другие выпуски
Популярное
Любовь в деталях: почему мы не замечаем, когда обижаем родных, и как этого избежать?