Певец Сергей Аморалов побывал в гостях у Михаила Козырева и рассказал о том, как создавалась группа «Отпетые мошенники» и в какие переделки она влипала. Например, как милиционеры с наручниками наготове ждали окончания их концерта, а во время другого началась давка, и в итоге после трех треков их попросили закончить выступление.
У меня в гостях лидер группы «Отпетые мошенники» Сергей Аморалов.
Да, такое слово ― даже не лидер, фронтмен, такое какое-то дурацкое слово.
Фронтмен!
Фронтмен, да. Но так получилось, да. Огромное спасибо за приглашение, рад здесь побывать, спасибо большое.
Давай отмотаем время и начнем… В каком-то своем интервью ты дал такое определение: «Это было гетто у метро „Пионерская“».
Да.
Что это?
Мы называли, мы из Санкт-Петербурга, у нас были две станции, где мы тусовались всё время. Это «Пионерская» и «Проспект просвещения». Мы называли это так: «Пиво мерзкое» и «Аспект освещения», да.
Отлично.
Вот как раз где «Пиво мерзкое» всё это начиналось. У нас принято в стране было говорить: «Да, у нас нет гетто, у нас всё продвинуто, всё хорошо». Нет, гетто есть. Спальные, рабочие районы. И вот как раз «Пиво мерзкое» ― это тому просто наглядное подтверждение.
Вот именно там всё начиналось. Мы жили на старой «Пионерской», потом появилась новая «Пионерская», мы ходили драться двор на двор, с дубинами, я не знаю, с какими-то… Ну, девяностые.
Серьезно всё было.
Серьезные ребята, да, абсолютно серьезные ребята. И ещё это такое было, наверно, многие такое говорят, но из моих друзей, вот тех друзей, которые дворовые, половина друзей умерли, а половина сторчалась, сидит. Вот так вот, вот и делайте выводы сами, как хотите, как вы это видите. Вот такие были времена, девяностые.
Умерло либо в разборках, либо от наркотиков.
Да, да, именно так.
Ты во всем этом уличном месиве ― в данном случае как тебя воспринимали? Ты был мальчиком из интеллигентной семьи или наоборот, уличным бойцом отвязным?
Нет, у меня такая абсолютно среднестатистическая семья. Папа инженер, работал, делали ракеты, я даже их видел, да. Рассказывать не буду, может быть, это военная тайна до сих пор, не знаю.
