Лекции
Кино
TED BBC
Синдром любви: удивительная история последнего ребёнка, которого не успела усыновить американская семья
Фильм Павла Селина
Часть 1 (44:49)
Часть 2 (32:11)
01:16:59
0 40436

Синдром любви: удивительная история последнего ребёнка, которого не успела усыновить американская семья

— Добро всем
Фильм Павла Селина
Часть 1 (44:49)
Часть 2 (32:11)
Подборки
Жанры
Фильмы по алфавиту

Шестикратный олимпийский чемпион, актёр, танцор, модель: это всё герои нашего фильма. И да: все они — люди с синдромом Дауна. В центре сюжета — история Тимофея. Мама отказалась от Тимофея в роддоме только потому что он - не такой как все... В 4 года ребёнку с синдромом Дауна нашли американскую приёмную семью. Но «закон Димы Яковлева» сделал Тимофея сиротой во второй раз. Что стало с последним российским ребёнком, которого не успела усыновить американская семья? Куда приведут нас долгие поиски? Невероятная история особенного мальчика. «Синдром Любви», фильм Павла Селина.

Синдром любви: удивительная история последнего ребёнка, которого не успела усыновить американская семья
Синдром любви: удивительная история последнего ребёнка, которого не успела усыновить американская семья
Фильм Павла Селина
Длительность
80 минут
Год выпуска
2018
Страна
Россия
Режиссер
Павел Селин

Эта история началась для меня летом 2013-го. В доме малютки для больных детей в Санкт-Петербурге я увидел этого мальчугана. Тимофею тогда было 3 годика и  я приехал снимать о нем сюжет. Государственная Дума только-только приняла так называемый «закон Димы Яковлева» и Тимофей оказался последним российским ребенком, которого не успели усыновить американцы.

Тимофея должна была усыновить семья американского священника Эндрю Найджела. Американцы приехали в Петербург и уже успели оформить все необходимые документы.  Они  проводили с Тимофеем много времени и подарили ему свой семейный альбом. Тимофей не расставался с этим альбомом: показывал всем своих будущих папу, маму, братиков и сестричек. А потом появился «закон Димы Яковлева» и все кончилось. Найджелам в усыновлении отказали… Тимофей остался в России, а альбом директор детского дома аккуратно забрала и спрятала. Про Тимофея писала пресса, а журналисты называли его: «мальчик с альбомом».

Все эти годы я вспоминал о Тимофее. Что же с ним стало? Дело в том, что тогда летом 2013-го он был уже слишком большим для дома малютки и со дня на день его должны были отправить в интернат для больных детей. Я решил разыскать этого «мальчика с альбомом». Но я не мог даже представить куда нас приведут эти поиски.

 

СИНДРОМ ЛЮБВИ

Поиски Тимофея привели меня сюда. Это совсем не центр Москвы: 3-я Парковая. Но, именно здесь, в этом скромном  здании находятся два самых известных в России фонда, которые помогают людям с синдромом Дауна. Это благотворительный фонд «Синдром любви» и центр сопровождения семьи «Даунсайд Ап».

Название  – «Даунсайд Ап» — это игра слов. В английском языке есть выражение  «апсайд даун», что означает «вверх дном» или «беспорядок». Переворачивая это выражение, создатели центра как бы ставят ситуацию «с головы на ноги», то есть наводят порядок и кардинально меняют отношение к синдрому Дауна.

«Синдром Дауна»: еще совсем недавно эти слова были приговором. Никаких перспектив для таких детей и неприкрытое осуждение родителей. 

«Синдром Дауна был предметом стыда, настоящего стыда, и тебе тогда об этом говорили…. ты такой-сякой, и ребенок твой такой-сякой, повторять не буду, а ты ни в чем не виноват, ты его любишь…», — рассказывает Ирина Меньшенина, директор по развитию благотворительного фонда «Даунсайд Ап»

Синдром Дауна – не болезнь. Это  всего лишь лишняя хромосома: игра природы, генетическая рулетка. Один случай на 800 новорожденных. Ребенок с синдромом Дауна  может появиться в любой семье, и нет разницы – богатые это люди или бедные, пьющие или трезвенники….Понадобилось два десятка лет в нашей стране, чтобы объяснить обществу эти простые вещи и хоть как-то переломить ситуацию. Сегодня тысячи особенных ребят живут полноценной жизнью. Школьники, студенты, спортсмены, актеры, художники, музыканты…И да: все эти люди — с синдромом Дауна.

«Это я называю просто каким-то, знаете, волшебным министерством по синдрому Дауна. Приходит семья, и у нее, я скажу «горе», но это не «горе-горе», это трудные времена, это кризисная ситуация, и, конечно же, первое время, месяцы, полгода, год, все индивидуально, работают с родителями на принятие ребенка таким, каким он родился», — объясняет Ирина Меньшенина.

Самое сложное — снова полюбить своего особенного ребенка. Без этого чувства все бесполезно, никакие специалисты не помогут.

«Родители не боятся порой признаться, что я к этому ребенку не мог подходить, он разрушил все мои представления о моей идеальной жизни. Наши специалисты работают над тем, вкладывают свою душу в то, чтобы вытащить эту любовь обратно к такому человеку, который родился в этой семье – это самое главное», — делится Ирина.

Ну, а затем – долгая изнурительная работа. Научить говорить, держать ложку и вилку, рисовать и читать, заниматься спортом, танцевать….в общем — сделать из особенного ребенка особенного человека, который реализует все отпущенные ему способности. Но, пожалуй, самая важная миссия  – чтобы родители не бросали детей  с синдромом Дауна.

Больше всего меня тревожило то, что после дома малютки Тимофей мог оказаться в интернате для больных детей. Дело в том, что 12 лет назад мне довелось делать журналистское расследование о таких интернатах.

Тогда, в середине 2000-ых, эти заведения представляли собой ужасное  зрелище. И, если в крупных городах все было более-менее прилично, то в глубинке – мы снимали во Владимирской  области — интернаты для больных детей  иначе как «концлагерями» нельзя было назвать.

Дети, привязанные к клеткам-кроватям… постоянно мокрые пеленки…тяжелый запах в огромных душных темных   палатах. Ни о каких занятиях, развивающих играх и прочих «глупостях» здесь, конечно,  не слышали: дай бог успеть засунуть в ребенка положенные несколько ложек каши и раз в неделю вывести на улицу…или не вывести – как получится.

Сейчас ситуация, конечно, изменилась, таких ужасов нет, да и количество интернатов сокращается – детей все чаще усыновляют. Но усыновят ли  Тимофея – ребенка с синдромом Дауна?

«Я видел таких детей-отказников. Это достаточно тяжело наблюдать. То есть, это очень важно, чтобы дети были в семье. Все-таки вы меня на эмоции вывели. Я сам на них вышел, спасибо, я вам благодарен за это. Потому что это да, это очень-очень трудно описать, когда вот это все видишь. Когда дети в одном классе они занимаются, в другом классе у них стоят кроватки – они там спят. Они тебя обнимают, потому что больше не с кем обниматься», — рассказывает Александр Астапов, психолог по образованию. Тогда же, в середине 2000-х, он проходил практику в Челябинском интернате для больных детей. «И я вот на это все посмотрел, у меня появилась  мечта такая – я сказал себе, что я хочу помогать таким детям. Я прям попросил, у меня были прям слезы на глазах, я не знаю, это эмоции были запредельные. И я попросил возможность, чтобы у меня появилась возможность помогать таким детям, чтобы я смог в жизни это как-то сделать. Я даже записал себе это на бумаге»

 

ЛЕОН

«И когда родился Леон, в 2009 году, я не сразу вспомнил эту ситуацию…..Потому что я тоже не был готов к тому, что у меня родится особенный ребенок», — делится Астапов.

Детей с синдромом Дауна  обычно называют «солнечные », так вот и семья Астаповых – какая-то невероятно светлая, солнечная…и задорная.

Александру и Эльвире – чуть больше 30-ти, но у них уже трое детей: после Леона они не побоялись и родили Арсения и Аделю. 8-летний Леон ходит в одну группу с 6-летним братом. Для обычного детского сада это был очень смелый эксперимент: как дети и особенно их родители отнесутся к тому что в группе будет особенный ребенок?

«У нас родители понимающие, и никогда не было такого, чтобы кто-то высказывал по этому поводу как-то негативно. Позитивно. Только позитивно. Потому что, в общем-то, нам это очень много дало», — рассказывает Екатерина Коваленко, воспитатель дошкольного отделения №2 школы 1590 города Москвы. «То, что здесь Леон, то, что здесь другие детишки есть тоже особенные, они только помогают нашим обычным детям…. они никогда не будут как-то зло и как-то негативно относиться… И даже стараются, кто первый возьмёт за ручку, поможет, это да. Они даже соревнуются в этом»

Первопроходцы Астаповы уговаривают  школу пойти на эксперимент – сформировать первый класс из той детсадовской  группы, в которую ходил Леон.

Давно замечено: атмосфера в классах, где есть особенные дети, гораздо теплее. Например, в Германии считается абсолютно нормальным, чтобы в КАЖДОМ  классе был такой ребенок. Для нас это пока в новинку. Но эксперимент в отдельно взятой семье Астаповых продолжается – в этом году Леон вместе с братом идут в школу в первый самый обычный класс.

В центр сопровождения семьи  «Даунсайд Ап» Астаповы приезжают несколько раз в неделю. Здесь у Леона: танцы, подготовка к школе, а еще общение с логопедом и психологом. Ну, и, конечно для всех воспитанников — насыщенная программа вне стен центра: кино, музеи, выставки, цирк, зоопарк и масса самых разнообразных спортивных мероприятий. И все это – абсолютно бесплатно.

«Леон привлек в нашу жизнь огромное количество классных людей, замечательных событий, потрясающие семьи и вообще меня лично он очень многому учит, в первую очередь доброте искренней и терпению… Он учит видеть меня нюансы в жизни! Мы часто живем в потоке событий, а такие люди они умеют замечать дождинки, умеют видеть красоту мира, это очень здорово и нам стоит у них этому поучиться», — рассказывает Эльвира Астапова.

О том, что у них особенный ребенок, Эльвира и Александр узнали уже после родов. Говорят: не было даже  мысли   отказаться от Леона. Более того – используют любую возможность рассказать миру о своей семье.

Ну а что с теми детьми, кого все-таки бросили?  Не все они доживают даже до до зрелого возраста. Чаще всего «солнечный ребенок» буквально угасает после того как в 18 лет из детского дома его переводят в общий  психоневрологический интернат.

«Ну, тут можно начинать плакать сразу, потому что, когда ты видишь наших ребят, и их родителей, даже подумать стыдно о том, что они могли бы быть там. Даже себе стыдно такое сказать, почему ты об этом думаешь? Конечно. Конечно, а как бы Даша там? Даже говорить не хочу. Как это было бы, да.», — рассказывает Ирина Меньшенина.

 

ДАША

Даше Мухановой впервые в жизни накрасили ресницы. Сегодня у 18-летней  девушки дебют: она в первый раз выйдет   на подиум. Даша конечно волнуется, но виду не подает. Кажется, этот бойкий персонаж чувствует себя здесь, как рыба в воде. И пусть Даша пока еще не очень разборчиво говорит, в этот вечер она — настоящая звезда подиума.

Мама отказалась от Даши в роддоме.

«Коронная фраза врача была о том, что бракованные игрушки можно сдавать в магазин, не стоит расстраиваться, вы молодые, родите себе нового ребенка. Здорового…», — делится мама Даши, Анастасия Даунис. «Нашлись «добрые» люди… которые рисовали страшные прогнозы о том, что ребёнок очень слаб и умрет у нас на руках дома…. Или если выживет, то никогда не поймет, что мы его родители… В тот момент я на самом деле поверила докторам, их словам о том, что в этих учреждениях сиротских, там знают, как ухаживать, как правильно заботиться о таких детях, а я вот точно не справлюсь. Мне 20 лет, молодая, глупая, безбашенная, и вообще, придёшь с ним сейчас домой от тебя все отвернутся»

Год мучительных свиданий… Мама навещала Дашу в доме малютки при первой возможности. Тяжелей всего было уходить, чувствуя спиной взгляд малышки.

«И настал какой-то день когда я поняла, что все, без неё больше не уйду. И к счастью, к большому великому счастью нам пошли навстречу в доме ребенка и нам не составило труда оформить вот эти документы, для того чтобы она смогла вернуться домой», — рассказывает Анастасия.

Даша и еще несколько подопечных фонда «Синдром любви»  участвуют в показе модной одежды для людей с особенностями развития. Центр Москвы, Манеж, звездные гости и десятки камер: поводов для волнения предостаточно.   И, если все остальные модели предельно сосредоточены и серьезны, то «ос.обенные» модели с первых секунд на подиуме всему миру показывают почему их называют  «солнечными»

- Ну скажи честно, ты вот волнуешься или не волнуешься?

- Нет. Паники никакой, моё это дело - зажечь и если будет успешно — смогу попасть на первую полосу!

- Первую полосу... В газету?

- Куда угодно! Будет так, как хотите.  Хотите автограф дам, что угодно!

 

ГРИША

Честно признаться – в первые минуты общения с этим разговорчивым молодым человеком я был уверен, что он все выдумывает: «первые полосы газет», «хотите дам автограф»…. Но оказалось  Гриша Данишевский действительно звезда. 

Именно он открывал Всемирный фестиваль молодежи и студентов  в Сочи. Его трогательное выступление вызвало настоящий шквал оваций. Наверное потому, что сам Гриша каждой секундой своей жизни доказывает, что мир изменить все-таки можно.

«Мир невозможно изменить быстро за одну секунду, за час и даже за день. Но все, кого мы видели сегодня, доказывают, что мир изменить все-таки можно! Стоит только начать над этим работать каждый по своему и всем вместе! Наши поступки и есть белые голуби, которые летят в мир и пусть стадион засияет! Возьмите в руки голубя! Три два один и пусть будет счастье!!!», — говорил Гриша сос цены в Сочи.

Грише – 23 года. Два раза в неделю он едет на работу. Сначала на метро, потом на автобусе. Этот сложный маршрут Гришу не пугает: у него очень хорошая память.

Гриша работает в московском филиале голландской транспортной компании. Харро –  управляющий директор компании – уже много лет помогает людям с синдромом Дауна. Поэтому в необычный для России эксперимент с трудоустройством Гриши поверил с самого начала.

— Я бы сравнил Гришу может быть с Юрием Гагариным, первым космонавтом.

Харро Граафейланд: Может быть, да, это интересное сравнение, конечно, может быть это правильно так сказано, потому что для таких детей это огромный шаг тоже. И очень много работы. Я знаю, что очень многие не хотят потому что не смеют, не готовы морально работать. Но Гриша такой очень динамичный, активный, самоуверенный человек, поэтому ему это удалось.

У Гриши масса самых разнообразных обязанностей. Он отправляет почту, сортирует документы, ловко управляется с довольно сложной офисной техникой. Еще одна зона ответственности — склад. Гриша очень щепетилен в том, что касается инструкций: положено быть в специальной обуви – обязательно наденет.

«Он не такой как все это так, но с некоторыми задачами он справляется лучше, чем обычные люди…02.58 Он очень сосредоточен не спешит, за ним редко замечаются ошибки он 10 раз проверит», — рассказывает Сергей Мастеров, руководитель IT-проектов компании.

Вот и в этот раз, тщательно проверяя наличие товара, Гриша нашел серьезную ошибку в каталоге.

— А вот Б-1, только есть, а третьей нет!

— Хорошо Гриша, это мне от тебя и нужно было! Каждую ячейку проверил?

— Каждую. 

— Молодец!

«Да, это мой второй дом, я чувствую часть своего коллектива, правда взрослые, но я с ними нахожу общий язык. Я интересуюсь как у них там, я интересуюсь как у них мобильные, визитки забираю, чтобы у меня были в наличии. Мало ли что какие вопросы….Всё окей, мне всё нравится. Нравится помогать и быть полезным», — рассказывает Гриша.

Гриша очень пунктуален: в этот раз из-за наших съемок он опоздал на обед и очень переживал, что нарушен четкий  порядок.

«Работа классная. И мне деньги начисляют на карточку а деньги мне нужны на всякие нужды, кому деньги не нужны? Хотя  счастье не в деньгах, вот, но тем не менее я работаю не просто так, бесплатно, как многие поступают, а вот платно и мне это вполне выгодно, меня кормят хорошо в столовой с часу до двух и всё окей. Я нахожу свободное время для прослушивания музыки на телефоне. Всё в моих руках и весь полноценный рабочий день», — делится Гриша.

Да, и еще: Гриша принципиально не произносит выражение «синдром Дауна».

Год назад в жизни Гриши появился театр. Проект называется «ВзаимоДействие».

«Это больше, чем просто театр, это может быть очень мощным социальным импульсом для того, чтобы изменить ситуацию, отношение к таким людям – людям с синдромом Дауна в нашем обществе», — рассказывает руководитель проекта Маргарита Ребецкая.

Спектакль,  в котором занят  Гриша, называется «Я танцую». В нем 10 особенных актеров и два — обычных. Главная роль — у Анфисы, она играет очень неуверенную в себе девочку, которой «солнечные дети»  своим примером помогают перебороть внутренние страхи.

«Сразу как я пришла, появились такие теплые отношения, и мы стали лучшими друзьями. Мы могли бы у них поучиться, наверное, открытости и честности….если им не нравится, так они и скажут, не будут скрывать этого, хоть не нравится, но скажут, что нравится. Они все по-честному говорят», — рассказывает Анфиса.

Особенным людям гораздо сложнее спрятаться за маской. Они не стесняются проявлять свои эмоции, не боятся быть чрезмерными, не боятся быть собой…Искренность – вот, пожалуй, главный лейтмотив этой постановки.   

«То, что тебе хлопают, хлопают, - это не то, что счастье, это целое событие в моей актерской жизни.  Для меня быть актером — это и счастье, и страдание… актер не просто на сцене показывает свои эмоции, у него всегда потом после спектакля на глазах слезы, это слезы счастья. Поэтому без слез быть актером просто невозможно», — делится Гриша.

Пожалуй, это единственный в мире театр, где нет закулисных склок и интриг.

«Нет, у нас ссор нет, у нас дружеские отношения, у нас синдром любви… Синдром любви — это когда происходит все мирно, мирно и дружно. Мы встречаемся, переписываемся, делаем друг другу какие-то подарки, комплименты дарим красивым девочкам».

«Когда девочки приходят, мы сразу целуемся. Мы целуемся, мы любим обнимашки!», — говорит Стас Богданов.

 

СТАС

Стас Богданов впервые по-настоящему влюбился. Они вместе играют в спектакле и зовут ее Настя.

«Я, как это, я люблю ее очень сильно. И вот цветочки, романтика, для тебя, Настя, хочу сделать», — делится Стас.

Стасу очень сложно даются слова, зато он — лучший танцор в театре. Его любимый стиль – брейк-данс. А в музыке – бит-бокс. В спектакле Стас учит Анфису танцевать. А после спектакля уже Анфиса помогает Стасу рассказать о своей мечте. Кстати, Стас уже снимался. Правда, не в фильме, а пока только в ролике. Зато просмотров у этого ролика уже более шестисот тысяч 

Этот танцевальный мини-фильм называется «Быть вместе». Такие социальные ролики – одна из важных сторон проекта «ВзаимоДействие». После того, как ролик стал популярным в сети, изменился и сам Стас – он стал гораздо более уверенным в себе.

«Несмотря на то, что у Стаса есть свои особенности,  у него не очень хорошо развита речь, мне кажется, это компенсируется какой-то очень, каким-то очень необычным, очень мощным нутром его интуитивным, каким-то актерским, потому что, то как он движется, как будто ему проще выразить себя через игру, через пластику. На мой взгляд, это какая-то феноменальная у него способность», — рассказывает Маргатрита Ребецкая.

В свои 20 Стасу уже пришлось хлебнуть немало: его семья бежала из Донецка от войны…Взрывы, обстрелы и  долгие сутки, проведенные в подвале – все это со Стасом до сих пор…

«Там... там ужасно, там стреляют, эти самолеты летали. И там эти танки ….и террористы там были, террористы эти опасные», — рассказывает Стас.

«Бесследно это не прошло. Он и сейчас иногда, ему снятся всевозможные сны. Он и неоднократно рвется туда. И вообще, после того, как приехали... Стас вообще молчаливый был», — делится мама Стаса, Наталья. «Мы когда сюда приехали, через год, мы его никуда не могли устроить, он год у нас дома был. Потому что никакая организация не могла, не брали его никуда».

По счастливой случайности маме Стаса рассказали про фонд «Синдром любви». Поэтому сейчас в его жизни – и театр, и танцы, и  любимый футбол. В футбольной команде Стас безусловно — самый опытный игрок. И пусть этот спорт больше напоминает кучу-малу, все равно – такой футбол нам нужен, тем более когда получается голы забивать.

Уже третий год Александр Махов  тренирует подопечных фонда «Синдром любви». Такие благотворительные турниры уже стали традиционными и проходят в рамках программы ФИФА  «Футбол во имя надежды».

 «Да как начиналось? Дети взяли по мячу, разбежались по разным углам. Какой там футбол? Их надо собрать, ну там, что-то объяснять. Как это все делать? И, конечно, были какие-то у нас такие настроения, но ничего, они быстро развеялись…. Терпения надо много, потому что детки особенные», — говорит Александр.

Планы у Махова — грандиозные: создать сборную России по футболу для людей с синдромом Дауна. До этого конечно еще очень далеко. Но если в футболе мы пока на последних местах, то в других видах спорта российским особенным спортсменам уже давно нет равных.

 

АНДРЕЙ

Андрею Вострикову – 31 год. В гимнастическом зале он с трех лет. За эти годы Андрей стал шестикратным олимпийским чемпионом. А сколько раз выигрывал чемпионаты мира – уже и не помнит: всего в его коллекции больше двухсотмедалей.

«Медаль это особое. А когда кубок мне дают - я всегда чувствую азарт победы. В Италии был кубок, и я выиграл этот кубок….. Я всегда хотел побеждать», — рассказывает Андрей.

Особенным людям заниматься большим спортом очень непросто. Руки и ноги не слушаются даже при большом желании. Но тяжелее всего даже не это. Самая большая трудность — запомнить, что нужно делать.

«Недостаток внимания отодвигают нас каждую тренировку на 90% назад, т.е. если в нормальной спортивной школе работать работать-работать, с перспективами, с большими темпами развития, то здесь очень тяжело, то есть приходишь, забыл - начинаем учить заново. Как день сурка практически изо дня в день», — делится Павел Королев, тренер Андрея.

Чемпионаты, в которых выступают особенные спортсмены, принято называть «специальными». Но накал борьбы здесь ничуть не меньше чем в обычном спорте.   

И как в обычном спорте случается и неспортивное поведение со стороны соперников. На одном из чемпионатов у Андрея в раздевалке украли ремни для колец. Они индивидуальны для каждого спортсмена. Можно было бы отказаться от выступления, но Андрей решил выступать. Стёр руки в кровь, но победил. 

«Я поначалу учил Андрея, а теперь в большей степени учусь у него, учусь как нужно преодолевать трудности, как нужно быть сознательным, бороться», — рассказывает Павел.

Если приглядеться: на верхней губе у Андрея – заметный шрам. Я поначалу думал, что это спортивная травма. Оказалось – нет. Когда Андрею было 12, его схватили мальчишки. Один держал, а другой кинул в лицо Андрею железную консервную банку.

«Я бы мог отвернуться от банки. Но сзади еще один стоял, я боялся, что в другого попадет банка… Лучше в меня кинуть», — вспоминает Андрей.

«Сейчас можно включить телевизор, и там наши дети. Или ты пошел в сад, и на твоей стороне, как минимум, закон, тебя обязаны взять, а тогда это был мрак, куда бросаться? И они выжили через это, они в театрах играют эти ребята, вон Востриков все медали собирает – какой стержень надо иметь?!» — вопрошает Ирина Меньшенина.

Но такой стержень есть не у всех. Даже сегодня только в благополучной Москве от детей с синдромом Дауна  в роддоме отказываются 50% родителей. В глубинке дела еще хуже. Мальчик, которого я разыскиваю – Тимофей. Нам удалось выяснить, что его фамилия -  Соломко. Мама отказалась от Тимофея уже в роддоме. До 4-х лет от жил в специализированном доме малютки в Санкт-Петербурге. Наверняка в доме малютки знают – где он сейчас? Мы, конечно  дозвонились, но… никакого результата: там наотрез отказались хоть что-то рассказать о Тимофее..

Еще тогда, летом 2013-го, когда я впервые увидел Тимофея, меня неприятно поразило отношение питерских чиновников к тому, что ребенку с синдромом Дауна уже подобрали семью, а потом так и не дали усыновить.

«Нет, из данной ситуации уже выхода нет, но она не настолько трагична, да, как пытаются об этом сказать… с учетом их диагнозов, я думаю, что, ну, может быть, где-то как-то на подсознательном уровне, да, но это не может явиться для них сильной травмой в связи с физиологическими особенностями», — рассказывает Екатерина Майборода, пресс-секретарь комитета по социальной политике.

«Как можно сказать, что ребенок с синдромом Дауна встретился с семьей, ему сказали, что это мама, папа, и несколько месяцев  поддерживали в нем это состояние, показывали фотографии, как можно сказать, что это пройдет бесследно?!», — удивляется Наталья Никифорова, директор детского дома ребенка № 13 в Санкт-Петербурге. «Эти дети переживают то же самое, что и мы, что это такая же тоска, это такая же боль, это зловещее одиночество..»

 

ТИМОФЕЙ

«Поиски Тимофея затянулись на целых полгода. Вот уже и дождливая осень сменилась снежной зимой и,  честно признаться:  я думал, что мы и не  найдем этого знаменитого «мальчика с альбомом». Мы искали его через органы опеки, через социальные сети, через друзей и знакомых…Нам категорически отказались давать какие-либо контакты  в доме малютки. Мы даже написали в Соединенные Штаты его несостоявшейся приемной семье и все впустую! И вот, когда надежды уже  не осталось, случилось чудо. Нам пошли навстречу  в министерстве образования – за что им большое спасибо! И  вот он: заветный адрес. И заветная минута близка»

Тимофея забрали собственные биологические родители. Теперь у него  есть мама Алена, папа Юра, младший брат Олег и любимая бабушка Таня.

То, что произошло 8 лет назад, когда Тимофей только появился на свет, до сих пор не дает покоя его родителям. Им и сейчас очень сложно об этом говорить.

«Кто-то из врачей сказал: «Зачем он вам нужен? Отказывайтесь. Он проблемный, родите себе еще здоровых. Я на тот момент ничего не соображала, правда, абсолютно ничего не соображала, что и как, как действовать вообще», — рассказывает мама Тимофея Алена Соломко.

«Знаете, решение было больше мое. Но, если честно, очень сильно был в тот момент растерян и решение пришло от незнания, страха и малодушия. В тот момент мы еще немножко были незрелые», — вспоминает Юрий Соломко, папа Тимофея.

«Через три дня его забрали, увезли и получилось та , что 4,5 года мы не виделись», — поясняет Алена. «Нам  звонили из дома малютки – навещайте, не обязательно забирать, навещайте. Но я не могла этого делать, я думала – я его увижу и заберу сразу домой».

А потом о Тимофее стали писать, появился репортаж на Дожде. Тимофей прославился как «мальчик с альбомом» - последний, кого не успели усыновить американцы.

«Была заметка или репортаж из дома малютки и увидела как раз бабушка и в панике нам позвонила: вы знаете, что Тимофея хотят увезти куда-то?! Мы позвонили директору дома малютки. Мы встретились с ней, мы беседовали с ней, она нас пыталась отговорить забрать ребенка: в Штатах ему будет лучше, специальные программы, соцобеспечение», — говорит Юрий.

Первой в дом малютки к Тимофею пробилась бабушка, Татьяна.

«И я, когда приехала домой сказала, что я Тимофея видела и что он копия Алены и что нам надо забрать этого ребенка, что он наш, Юра сильно расстроился – как говорит: мама, смогу ли я его полюбить, я его даже на ручках не держал. Я говорю – сможешь или не сможешь, ты его когда увидишь ты поймешь, что если ты любишь свою жену то полюбишь и своего ребенка. И они начали ходить туда», — рассказывает она.

Первая встреча с Тимофеем в детском доме – уже небольшая семейная легенда.

«Но я бы его из тысячи узнала, если честно. Вот я долго ходила, слезы были…А получилось так что мы же с Олежкой были», — вспоминает Алена.

«Олег полез на какую-то горку, я стою за ним наблюдаю и чувствую подошел какой-то мальчик, встал рядом со мной и тоже наблюдает за Олегом и это был Тимофей», — рассказывает Юрий.

«И Тимофей берет и подходит к Юре и берет его за руку, представляете? У меня слезы градом просто», — делится Алена.

Тимофей – парень с характером. Постоянно отстаивает свою личную территорию: все-таки годы, проведенные в детском доме, дают о себе знать. 

«Человек, который видит его первый раз, совершенно ничего не поймет. Я понимаю уже по интонации, что он хочет донести. Иногда он возмущается, иногда он радуется, иногда он требует что-то…..мне легко с ним сейчас…вот он заругался на меня сейчас, а чего заругался то? Ну, иногда такое бывает», — рассказывает мама Тимофеева.

У них впереди – очень долгая и очень нелегкая дорога. Дорога, которую они должны пройти вместе…

«За что мне это?! Почему я?!! Почему со мной так произошло, за что, Боженька, что я такого сделала в жизни?! А потом проходит время, года и я думаю, что это наоборот мне Бог дал за что-то за мои благодеяния, что он послал такого солнечного ребенка. Правда!», — делится Алена.

Тимофей самостоятельно еще не говорит. Пока только пытается повторять слова  за бабушкой. Но эти слова, наверное, самые важные сейчас в его жизни….

 

ФИНАЛ.

— Что самое главное в жизни? Скажи мне, Гриша.

— В жизни?

— Да.  

— Любовь и доброе сердце.

— Молодец, брат, спасибо тебе!

 

 

 

Комментарии (0)
Другие выпуски
Похожие фильмы
Популярное
Гастропутешествие по местам «Левиафана»: кулинарные открытия от шефа из топ-100 лучших ресторанов мира
Вторая серия проекта «Скатертью дорога»