СЛАВА КУРИЛОВ
Вдвоем с океаном
Декабрь 1974, СССР. Из Владивостока отправляется круизный лайнер «Советский союз». 20 дней он будет плавать по водам Тихого океана. Поездка согласована с властями, визы пассажирам не нужны, заходить в порты буржуазных стран не планируется. Государственная идеология вне зоны риска.

На палубе каждый день веселятся и танцуют. Еще читают лекции о политике и экономике ближних стран (берега этих стран видно издалека), но на них никто не ходит. Всё здесь будто создано для отдыха советских людей, уставших от рутины на производстве. Молодые люди обсуждают «запрещёнку»: философию, литературу и искусство, пьют вино, радуются пусть и временному вольномыслию.

Из гудящей толпы заметно выделяется один человек. Он почти не участвует в общем кутеже, регулярно выполняет асаны на палубе, задумчиво считает звезды и тайком разглядывает карту путешествия с разметкой по времени и датам.

Вечером 13 декабря, пока все пассажиры танцуют в зале, этот человек стоит на безлюдной палубе. На нем плавательные шорты и оранжевая майка, в руках небольшой мешок. Там лежат ласты и маска с трубкой. Человек смотрит по сторонам, неподалеку от него пара матросов. Они его не видят. Человек срывается с палубы и прыгает в ночной океан.

Его зовут Слава Курилов, и скоро он пропадет без вести.
ГЛАВА I
Детство
Небольшой город в Казахстане – Семипалатинск (сейчас – Семей). Слава растёт со старшей сестрой Анжелой и младшим братом Валей. Его в строгости воспитывает отец и чрезмерно опекает мать. Послевоенное время – не до детских забав.

Слава очень тянется к воде, буквально ею очарован и мечтает стать моряком. Родители к этому увлечению относятся скептически – хотят видеть сына инженером. Маленькому Курилову категорически запрещено приближаться к воде. Мать боится, что он утонет. Но в пионерлагере, куда Слава уезжает на лето, таких запретов нет, и он быстро и легко обучается плаванию.

По приезду домой старшие товарищи берут Славу «на слабо», и юный Курилов вызывается переплыть Иртыш. Ширина реки – приблизительно километр. Возраст мальчика – десять лет. Славу почти затягивает под винт проплывающего мимо пассажирского судна, но он выбирается из пучины целым. Теперь желание стать моряком становится ещё сильней.

В 15 лет Слава сбегает из дома и едет в Ленинград, чтобы поступить юнгой в Балтийский флот. У него нет ни документов о прописке, ни выездной визы. Призывная комиссия Курилову отказывает. Тогда он решает поступить в мореходное училище.

Семипалатинск, прибл. 1946 г.
ГЛАВА II
К мечте
Свою кузину Евгению Литвинцеву Слава «случайно нашёл среди скучных родственников». Вот что она вспоминает:

«Ещё в детстве мы сдружились, и я всегда понимала его, как никто другой. Я жила в Ташкенте, Славу постоянно отправляли к нам на лето. Мы никогда не теряли из вида друг друга, потому что были очень похожи. До своего университетского увлечения йогой он постоянно сидел у нас во дворе в тазу в позе лотоса. Мама тогда смеялась – мол, Славик, соседи не поймут. Он всегда был не такой, как все. Очень умный, спокойный в суждениях, но при этом тот ещё авантюрист и фантазёр.

Повзрослев, он поехал поступать в мореходку в Ленинграде из Семипалатинска. Из-за проблем со зрением его туда не взяли. Тогда он решил попробовать подать документы в Гидромет на океанографа. Это тяжёлые вступительные экзамены, большой конкурс, а он раз – и всё сдал, поступил. Такой он был целеустремлённый, удивительный».

Ленинград, 1963 г.
Любимое занятие Славы - йога, он занимается ей по 4-8 часов в день. Но здесь есть трудность: всё, что хоть немного отклоняется от нормы, в СССР не признаётся. Йога связана не только с физическими нагрузками, но и с духовными практиками. Партия отрицает ее как нечто вредное, болезненное, сектантское. Практикуют йогу в то время тайком, по самиздату.

После университета Курилова командируют инженером-гидрологом на Байкал. Там он становится заместителем заведующего метеостанцией. Спустя год Славу назначают в Геленджик на подводную исследовательскую дом-лабораторию «Черномор», которая изучает океанологию, биологию моря и влияние давления на человеческий организм. Здесь Курилов с командой живут по две недели под водой на глубине 30 метров, плавают в открытом море с аквалангами.

Более сорока советских океанографов (среди них и Курилов), 60 суток на «Черноморе» - исследовательская слава гремит на весь СССР и за его пределами. Успехи лаборатории доходят до известнейшего французского учёного Жака-Ива Кусто. Капитан хочет пригласить молодых советских океанографов в совместную экспедицию через Тихий океан к Тунису. Вот-вот мечта Курилова сбудется.
Участники научно-исследовательского эксперимента в подводном доме Черномор.
Слава и Вениамин Мерлин на судне «Ихтиандр», Черное море, 1971 г.
На палубе судна «Ихтиандр», Черное море, 1971 г.
ГЛАВА III
Эпоха 70-х.
Брежневский застой
СЛАВА КУРИЛОВ. «ОДИН В ОКЕАНЕ»
«Я почувствовал себя пленником в этой стране, а ведь только святой может любить свою тюрьму. Невозможно смириться с тем, что, родившись на этой чудесной голубой планете, ты пожизненно заперт в коммунистическом государстве ради каких-то глупых идей.»
Об удушливой атмосфере 70-х рассказывает журналист Леонид Парфёнов.

Для того, чтобы выехать из страны, в СССР необходимо оформить внутреннюю выездную визу. Это – положительная характеристика на самого себя, подписанная всеми начальниками, от секретарей парткомов до райкома КПСС. Если комиссия решит, что человек намерен эмигрировать, ему в лучшем случае запрещают конкретную поездку, а в худшем поставят невыездную метку. Она значит постоянный запрет на выезд из Союза.

Курилов надеется на выездную визу, ведь у команды есть приглашение от известного мирового учёного. Но это не работает: Слава получает отказ и ту самую невыездную метку в личном деле.






Сотрудникам райкома КПСС всё равно, Кусто его пригласил или не Кусто. Причина отказа – родственники заграницей. Старшая сестра Славы Анжела десять лет назад вышла замуж за индийца и уехала жить в Канаду. Ее брату дальше Черного моря теперь нельзя.

Океан, кругосветное путешествие, мечта попасть на Северный полюс, исследования – всё теперь под запретом, и на этот раз окончательно. Слава прикидывает: в лучшем случае он будет тихо исследовать шельф, рельефы и течения Баренцева моря, скрывать йога-практики, строить счастливое социалистическое будущее и делать вид, что так и должно быть. Для него это равно смерти. И тогда Слава решается на самый отчаянный шаг.

«ГРАЖДАНИНУ КУРИЛОВУ
ВЫЕЗД В КАПСТРАНЫ
СЧИТАЕМ НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ».
ГЛАВА IV
Побег
«На пятые сутки морского путешествия произошло ЧП. Один из туристов, даже фамилию его помню - Курилов, ночью пропал, когда проходили мимо Филиппинских островов. Упал за борт и утонул? Сбежал? Мы терялись в догадках. Хотя вскоре твердо было заявлено: рванул на Филиппины, в "загнивающий" капитализм. Он все предусмотрел, даже билет, чтобы не вызывать подозрений, у него на обратный путь в Ленинград имелся, лежал вместе с паспортом у групповода (документы туристы сдавали). Курилов был ученый-океанограф, занимался созданием батискафов. Для протеста он и выбрал такой путь. Мы прикидывали, как он это сделал? В овальный иллюминатор, который открывался посередине, поперек самого себя, он не протиснулся бы. Вероятно, спустился по штормтрапу на корме, на юте. Имел, видимо, легкий водолазный костюм и все другие необходимые причиндалы».
Михаил Матвеев
Журналист, пассажир круизного лайнера "Советский союз".
Слава курилов. «Один в океане»

«Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь.»
Пропажу человека замечают через пару часов. Команда судна разыскивает беглеца, но всё напрасно. Объявляют: пропал без вести, скорее всего, погиб.

«Всплыв на поверхность, я повернул голову и… замер от страха. Возле меня, на расстоянии вытянутой руки — громадный корпус лайнера и его гигантский вращающийся винт! Я почти физически чувствую движение его лопастей — они безжалостно рассекают воду прямо рядом со мной. Какая-то неумолимая сила подтягивает меня ближе и ближе. Я делаю отчаянные усилия, пытаясь отплыть в сторону — и увязаю в плотной массе стоячей воды, намертво сцепленной с винтом», - пишет Курилов о первых минутах в воде.

Славу по счастливой случайности отбрасывает от винта сильным потоком воды. Он отплывает от судна, ориентируясь по отдаляющимся огням лайнера.

Ещё до начала круиза Курилов тщательно изучил маршрут. Самый близкий к лайнеру участок суши в зоне влияния Америки – остров Сиаргао, Филлипины. До него около ста километров. Ориентироваться в океане Слава планирует по звёздам.

Занятия йогой помогают Курилову преодолевать стихию. Он пытается сконцентрироваться на ритме движений, дыхании и остаться в сознании.

Путешествие Славы продлится три бессонных дня.

Карта с помеченной Славой траекторией лайнера "Советский Союз" и местом, где был совершен прыжок.
ГЛАВА V

Океан и человек
СЛАВА КУРИЛОВ. «ОДИН В ОКЕАНЕ»
«С точки зрения здравого смысла мои шансы добраться до берега живым выглядели так: если во время прыжка я не разобьюсь от удара о воду, если меня не сожрут акулы, если я не утону, захлебнувшись или от усталости, если меня не разобьет о рифы, если хватит сил и дыхания выбраться на берег и если к этому времени я все еще буду жив — то только тогда я, может быть, смогу поблагодарить судьбу за небывалое чудо спасения»
«Советский союз» скрывается из виду. Штормовое ночное небо затянуто тучами и искрится молниями. Слава держится на воде в ожидании звёзд. Впервые он испытывает страх, осознает, что остался наедине со стихией и потерял путь. Помощи ждать неоткуда, он один в бесконечном океане.

Через пару часов буря уходит, открыв небо, и Слава ищет знакомые ориентиры-созвездия. Но вместо них только тяжёлые, нависающие облака.

Славу то вверх, то вниз перебрасывают огромные волны. На высоте он ещё некоторое время видит расплывчатые огни уходящего судна. Курилов пытается держаться курса, но ориентиры пропадают, течение его уносит. Он задерживает дыхание после короткого вдоха почти на минуту, чтобы вода не попала в лёгкие. Когда лайнер окончательно пропадает из виду, Слава учится ориентироваться по тучам – на юго-западе небо затянуто сильнее.

Курилов несколько раз меняет курс. Он не может просто дожидаться хорошей погоды, это отняло бы очень много сил. А они нужны на правильное дыхание. К тому же, Славу может сильно отнести течением.

Беглецу приходится остановиться и держаться на поверхности. Его тело сводят судороги от страха гибели, дыхание становится частым, горло сжимается. Слава думает о своём детстве, вспоминает, как мальчиком боролся со страхом, ходил на кладбище и вырабатывал в себе бесстрашие. Это работает. Курилов убеждает себя в том, что весь страх лишь у него в голове, реальной опасности нет, и продолжает побег.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ОСОЗНАНИЕ
СЛАВА КУРИЛОВ. «ОДИН В ОКЕАНЕ»
«Океан дышал как живое, родное, доброе существо, его равномерное, теплое дыхание было густо насыщено ароматными запахами. Иногда на склоне черных холмов дождем осыпались какие-то огоньки и тут же уносились вверх, в небо. Вода касалась кожи незаметно, ласково — было даже как-то уютно. Если бы не сознание того, что я человек и должен куда-то плыть, я был бы наверное почти счастлив.»
В полночь из-за туч показываются первые звёзды. Слава узнает Близнецов, пояс Ориона и Сириус, они направляют его путь до утра. На горизонте нет никаких намёков на землю. Всюду лишь один океан, а суши и не существует вовсе.

Но Курилов боится совсем не этого. Наступает день, а это значит, что его отсутствие могут заметить и отправятся на поиски: вытащат, вернут, запрут и накажут. Несвобода для Славы страшнее смерти. И он плывет вперед.

К двум часам дня наконец видно землю: сквозь густые облака очерчивается едва заметный силуэт гористого Сиаргао. Слава чувствует себя частью океана, этой новой вселенной. Проплывающие мимо акулы и морские хищники не трогают его, он становится одним из этих подводных существ.

К наступлению ночи на уровне горизонта и чуть выше появляются небольшие огоньки от островных деревень. Слава наблюдает за ними и не чувствует ни усталости, ни слабости, ни голода, ни жажды. Он наслаждается своим путешествием. Ветер стихает, и перед беглецом открывается пульсирующий светом мир ночного океана.

Курилов и сам начинает фосфоресцировать, его движения отдают голубоватым сиянием. Отличная мишень для акул. Выхода нет – остается лишь быть спокойным, плыть и надеяться, что не тронут.

Славе кажется, что его преследуют, подстерегают, что рядом будто бы что-то движется и кто-то зовёт его по имени.

Он устаёт, но не отвлекается от наблюдений за океаном – то, что он стремился испытать, понять и прочувствовать всю жизнь.

На исходе второго дня Курилова относит сильным течением от берегов Сиаргао, и вскоре он опять оказывается посреди бескрайних потоков воды. Сопротивляться им он уже не в силах.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. ЧАСТЬ ОКЕАНА
СЛАВА КУРИЛОВ. «ОДИН В ОКЕАНЕ»
«Человек, не испытавший этого, даже не подозревает о его тяжести. Наверное, все мы, кроме детей, носим в себе маленький ад, и в сознании, и в подсознательном
Гигантская волна подхватывает его, но теперь она меняет направление и бережно относит его к острову. Курилов видит вдалеке небольшие огни и мчится к ним. Свет не приближается, сколько бы он не плыл. Слава уже не чувствует ног, гребёт руками и на промежутки теряет сознание. Беглец уже не уверен, что видит настоящий остров, а не галлюцинацию, из-за этого постоянно сбивается курс. Земля исчезает.

На самом деле Слава находится у южной оконечности Сиаргао. Но пока он об этом не догадывается. Курилов думает о смерти, о том, что всё безнадёжно и кончено: до Минданао по его расчётам, километров сорок, такого ритма он точно не выдержит и захлебнётся. Слава не боится смерти, жалеет лишь о том, что не успел проститься с родными и друзьями.

Когда он находится буквально на грани помешательства, мысли о гибели его неожиданно покидают, проходит озноб и усталость, наступает состояние транса. Славе кажется, что он не один, что голос рядом подсказывает ему плыть на шум прибоя. В моменты потери сознания Курилов видит корабли, крушения, испуганную толпу, затем – светлый дом и людей, которых он будто любил всю жизнь.

Славу накрывает ещё одна мощная волна, она забирает его в свой водоворот, перекидывает через океанские рифы. Беглеца выносит в лагуну глубиной около пяти метров.

Даже в условиях штиля и неглубоких вод дышать становится всё сложнее. Слава плывет еще около часа. Он наконец ощущает под ногами твёрдую землю. Пошатываясь, Курилов выходит на песок и садится у пальмы. Океан позади, а вместе с ним и прежняя жизнь.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ОКЕАН МЕНЯ ЛЮБИТ
Алексей Серёдкин проплыл через всю Неву, участвовал в заплыве через Ла-Манш. Он оценивает физическую силу и выносливость Курилова.
ГЛАВА VI
Новая жизнь
СЛАВА КУРИЛОВ. «ОДИН В ОКЕАНЕ»
«Вся моя прежняя жизнь отделилась от меня за то время, что я был в другом мире. Там я будто родился заново. У меня не осталось ни единого неприятного воспоминания, никаких отрицательных эмоций. Все душевные раны — а их было немало — затянулись. На мне больше не висит груз прошлого.»
Куратором Славы до депортации становится подполковник форта Бонифачо. Мужчины гуляют по местным кабакам, веселятся, выпивают и танцуют.

За билет до Канады сестра Анжела отдает 2 тысячи долларов. Курилов устраивается разнорабочим в местную пиццерию. Затем удается найти работу по специальности. Слава занимается морскими исследованиями на Гавайях, едет на Полярный круг, изучает Северный Ледовитый океан, командируется в качестве океанографа в экваториальные воды.














О побеге Курилова тем временем становится известно на весь мир. И если на родине, в СССР, его за предательство заочно приговаривают к 10 годам заключения, то заграницей, в Великобритании, хотят снять про него фильм. За проект берется ВВС и сценаристы Александр и Нина Воронель. Славу приглашают в Израиль, но съемки останавливают. Курилов получает тысячу долларов в качестве аванса и счастье на всю жизнь: именно во время этой поездки он встречает свою будущую жену Елену.
Очнувшись от сна, Слава идет на разведку и на минуту представляет, что остров – необитаем, а он будет наслаждаться жизнью один, как Робинзон Крузо.

Местные жители обнаруживают его танцующим сиртаки. Они удивленно смотрят, как он смеется, выделывает безумные па и светится в сумерках. Все решили, что он – американец, потерпевший крушение.

Курилову рассказывают, что он находится в посёлке Генерал Луна на острове Сиаргао. Семья рыбака дает ему приют. За ужином Слава рассказывает им историю своего побега. Его слова переводит девочка, понимавшая по-английски. Далекие от советских реалий они так и не могут понять, зачем он решился на такой абсурдный и отчаянный шаг. Для островитян Слава - сумасшедший пришелец, но принимают его добродушно.

Наутро местная полиция отвозит Курилова в тюрьму для мигрантов. Он проводит в ней полгода.



















Сокамерник Славы здесь уже семь лет без документов, родственников и денег на адвоката. У Курилова тоже ничего нет, даже паспорта, зато есть сестра в Канаде. Туда подают официальный запрос.
Слава Курилов на исправительных работах в Филиппинской тюрьме
Канада, прибл. 1975 г.
ГЛАВА VII
Израиль.

Елена Генделева-

Курилова


Вторая жена Славы, журналистка в эмиграции Елена Генделева-Курилова, со своим первым мужем Михаилом переехала в Израиль из Ленинграда в 1977 году. Устроилась работать на Гостелерадио в Иерусалиме. С мужем она развелась в 1983 году, спустя два года впервые встретила Курилова. Елена вспоминает, что узнала о Славе, когда прочла его повесть в местном журнале «22». Публикация её поразила. После начали появляться интервью с Куриловым в израильской, англоязычной и русской прессе. Вскоре Слава сам приехал в Тель-Авив на съёмки фильма. Познакомились они довольно скоро на вечеринке в честь дня рождения общей приятельницы, художницы Иры Ехваргет.
Я увидела, как по ступенькам поднимается красивый человек. Светлый, во всем белом. Очень приятно было на него смотреть, он был ладный. Светлый, улыбчивый, крепкий. Сказали, что это Слава Курилов. В течение вечера мы с ним говорили. Он общался со всеми, и он очень был милый, ужасно симпатичный. Знакомство не было глубоким, оно было поверхностным, но у меня осталось ощущение счастья, которое от этого человека исходило...
Вскоре Слава уехал, и с Еленой они встретились ровно через год – 25 июня 1986 года. Увиделись случайно на автобусной остановке. И начался роман. Меньше чем через год они обвенчались в Гефсиманской церкви в Вифании.

Переехав в Израиль, Курилов пошел в институт океанографии в городе Хайфе. У Елены вариантов перевестись из Иерусалима неё не было.

Так они и жили на два дома, на два города. Слава приезжал на выходные, и Елена вспоминает, что это было очень тяжело и утомительно: «Это очень дёргало, только успеешь привыкнуть к человеку, и тут он уезжает. Формально это был его адрес, но у него был свой мир, там, в Хайфе, и своя квартира была там. И там был скорее его дом. А здесь – счастье было. И для меня было счастье».

Слава приезжал в Иерусалим на выходные после тяжёлых будней, занимался йогой, много писал, любил послушать музыку – она была для него и страстью, и драмой, и гармонией. Очень любил мексиканские, латиноамериканские, испанские уличные песни вперемешку со шлягерами.


В гостях у Елены Генделевой-Куриловой.
Жена показывает личные вещи и записки Славы.

О кайфоловстве
«Слава знал толк в радостях жизни. Был замечательный кайфолов, умел жить потрясающе, с удобствами, в большим пониманием, что хорошо, что удобно и что радует душу и тело. Славу можно представить именно в такой ситуации уютного, удачного застолья, когда славная компания, когда в кругу близких, и его просят рассказать. Слава закуривал сигару, наливал вина, и тогда начиналась потрясающий обряд. Он начинал рассказывать, и на протяжении трех часов невозможно было отойти от него, оторваться, потому что лилась одна история и перетекала в другую, не менее фантастическую. Он, попыхивая сигарой, своим хрипловатым голосом все рассказывал и рассказывал. Невозможно было не влюбиться в него.

А когда он занимался йогой, духовными практиками, проделывание упражнений занимало много времени. Его физическая материя была не такая, как у нас. Он жил в другом режиме. Он действительно был йог, настоящий, по физике своей. Он дышал не так, как дышат 99% людей. Силу он получал из пран (в йоге – понятие, которое означает жизненную энергию, пронизывающую вселенную - прим.ред.) Не от воды, и не от еды, а получал силу из воздуха».
О писательстве
«Для него обнародовать, передать дальше, рассказать другим было чрезвычайно важно. На это ему не жалко было ни времени, ни сил. В буквальном смысле он писал до последнего часа своей жизни. Когда мне передали вещи, которые были у него с собой во время выездных работ на озере Кинерет, в Тверии, там, среди прочего, была стопка листочков. Они у меня хранятся, уже пожелтели. И остро отточенные карандаши с резинкой. Он это всё взял с собой, чтобы там ещё успел что-то написать.»

Елена собрала заметки Славы в книгу «Один в океане», опубликованную в 2004 году.

«Я сохранила всё. Я знаю цену Славиному тексту, Славиному высказыванию. Даже шороховатости я тоже сохраняла, в особенности Славины речи, его патетичность, стиль. В принципе, Слава мог потрясающе совершенно писать то, что его глубоко волновало. И вот эти самые лучшие вещи написаны настолько хорошо, что касаться их не нужно совершенно было. С моей стороны была бережная редактура. Никак не повлияла, всё, что можно, включено в книжку»

О побеге
«Ёмкость этих трех дней в океане была такой мощной, что ее хватило на всю жизнь. У Славы не было сожаления, что это все закончилось. Нужно же было об этом рассказать, и на это уходили силы и внимание. Когда в 1986 году у него на израильском телевидении спросили, если бы он еще раз оказался бы в такой ситуации, чтобы он сделал, он сказал, что конечно же он бы прыгнул, и улыбнулся.

Уникальность прыжка в том, что для Славы был важен не результат прыжка, а процесс как церемония самопознания, как путь погружения в сокровенные тайны жизни и смерти и выход на более высокую степень духовной свободы. Для Славы эти дни с 12 по 16 декабря были священны, и он праздновал их как свой день рождения. Это такой высоты духовная планка, что хватит на многих, надолго. Мало того, что прыгнуть, мало того, что выжить – остаться зорким, острочувствующим, благодарным, исполненным любви, свидетелем жизни стихий – вот это для меня круче, чем физический подвиг, чем с 14-метровой высоты прыгнуть в океан, победить страх и выжить».


О ненависти
«Он смог перебороть свою ненависть к советской власти, коммунистам, ГБ. Ненависть для него губительна и совершенно смертельно опасна. Он писал о том, что потерял своё счастливое состояние сознания и стал ненавидеть. Он настолько стал терять силы, что стал болеть и стал умирать. У него кожа с пальцев слезала лохмотьями, необъяснимые были недуги. Он понял, что путь ненависти для него совершенно невозможный, неправильный»


ГДЕ ПОБЫВАЛ СЛАВА КУРИЛОВ
глава VIII
Мечтателям посвящается
Леонид Парфёнов о том, почему для Курилова границ не было.

Смерть застала Славу в 61, через 24 года после побега, в конце января 1998. Вода, которая дала ему новую жизнь, стала причиной гибели. Во время работ на озере Кинерет, спасая жизнь своему коллеге, Курилов запутался в сетях, и когда его смогли вытащить из воды, было уже слишком поздно.

История невероятного побега даже спустя 20 лет после его смерти впечатляет масштабом и находит отклик. И хотя мы живем в другую эпоху, размышления о праве выбора и цене человеческой свободы для нас тоже актуальны. Если есть удушающая система, всегда есть тот, кто сможет ей противостоять.

Слава не был диссидентом, эта история – абсолютно не о том. Он любил свою Родину, но не выносил советского строя. Хотел видеть прекрасный мир вокруг себя, хотел свободы, хотел заниматься любимым делом, а не быть запертым за железным занавесом без перспектив, развития и надежд.

Конечно, он мог переступить через свои убеждения, остаться в СССР и прожить серую жизнь обывателя, задушить в себе инакомыслие, не жить, а существовать, как и миллионы советских граждан. Но выбрал себе другой путь. Отчаянный путь мечтателя.

Ему была чужда ненависть, он лишь хотел менять мир через призму своего сознания. Курилов был готов пожертвовать жизнью ради возможности избавиться от сдерживающих его оков. Перешагнув через борт в далёком 1974-м, проплыв сотни километров в одиноком океане, проведя полтора месяца в филлипинской тюрьме, пытаясь встать на ноги в чужой стране, попав в плен и чудесным образом выбравшись из него в Британском Гондурасе, он пришёл к тому, к чему стремился всю жизнь, без капли злости или обиды на судьбу за тяжкие испытания – к счастью. Едва ли кто-нибудь сейчас решится на этот отчаянный прыжок с палубы, но многие мечтают о том, что удалось Станиславу Курилову — сбежать от обыденности и прожить яркую жизнь.

Советский писатель Василий Аксёнов в предисловии к книге воспоминаний Славы «Один в океане», собранной из его записей, напишет, что Курилов – «герой русской интеллигенции, дерзнувший бросить вызов подлой власти». Слава, безусловно, является героем и для всех, кто когда-либо стремился изменить свою жизнь, невзирая на опасности пути, риски и то, что его сочтут безумцем. Таким он и останется в памяти всех его родных и близких, друзей, знакомых и приятелей, и просто тех, кто узнал его невероятную историю. Плывущим, где-то там, в волнах Тихого океана, победившим страх, благодарным судьбе, полным любви к земному шару и всему живому.


Авторы
Наталия Торгашёва
Константин Пигалёв
Валентина Чешкова
Операторы
Михаил Церцек
Москва
Георгий Шушпанов
Москва
Алёна Таммур
Санкт-Петербург
Анастасия Златопольская
Иерусалим
Благодарим за помощь
Елену Генделеву-Курилову
Алексея Литвинцева
Евгению Литвинцеву
р
Михаила Душина
Made on
Tilda